Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

– Спасибо, – сокрушенным тоном поблагодарил сержанта мистер Оутс. – Что ж, теперь я могу отправиться восвояси.

Кэмпион пошел провожать инспектора и его жизнерадостного помощника. Маркус тактично остался в библиотеке.

– Ну как, собрал из кусочков что-то более или менее цельное? – спросил Кэмпион, помогая инспектору надеть плащ. – Я про веревку и остальное.

– Собрал, – лаконично ответил Станислаус. – А ты, милый мальчик, не такой смышленый, как тебе кажется. Вот пример того, что тебе следовало установить сразу же. – Он достал ключ и вложил его молодому человеку в руку. – Это ключ от двери твоей комнаты. И он подходит к замкам всех дверей на втором этаже. Все замки однотипные, и ключи взаимозаменяемы. Вчера я упустил это из виду, хотя мне следовало догадаться. Такое встретишь во множестве домов. До свидания.

Мистер Кэмпион невозмутимо сунул ключ в карман.

– Завтра я тебя навещу, – сказал он инспектору, когда тот садился в машину. – Может, появится что-то новое. Конечно, если только этот босоногий великан не слопает меня за ночь.

Инспектор фыркнул и завел мотор.

– Весь неопытный молодняк одинаков, – заметил он. – Ловитесь на яркое и броское. Держу пари, вскоре окажется, что рисунок на стекле – мистификация.

– Принимаю пари, – откликнулся Кэмпион.

– Отлично. Ставка по максимуму – пять фунтов.

– По рукам, – кивнул Кэмпион.

Он вернулся в дом и в передней увидел Маркуса. Вид у молодого адвоката был встревоженный и огорченный. Чувствовалось, недавние события подействовали и на него.

– Кэмпион, мне не дает покоя этот рисунок на стекле, – признался Маркус. – Что это может значить?

Оба прошли в библиотеку.

– Напрашивается единственный очевидный вывод, – произнес мистер Кэмпион, опуская жалюзи. – И он таков: в этом спектакле есть еще какой-то неведомый участник. След на клумбе означает то же, что и след, который однажды увидел Робинзон Крузо: поблизости находится Пятница.

Лицо Маркуса посветлело.

– И по моему мнению, за это стоит поблагодарить судьбу, – проговорил он. – Меня тревожит поведение Уильяма. Не понимаю, зачем он пытается все усложнить? Один из всех домочадцев.

– Дядя Уильям – презабавный старый упрямец, – усмехнулся мистер Кэмпион. – Станислаус так себя ведет, поскольку это традиционная манера поведения полиции. Они всегда выбирают наиболее очевидное направление и следуют по нему. Если оно заводит в тупик, они выбирают другое наиболее очевидное направление. Потому в конце концов они и раскрывают самые запутанные дела.

– Но ты сам-то что думаешь? – не отставал от друга Маркус.

Мистер Кэмпион не торопился отвечать. Суета и волнения двух последних часов заставили его частично позабыть о своих теориях. Но сейчас они снова вышли на первый план, и его лицо посуровело. Маркус терпеливо ждал ответа. Неизвестно, как разрешилась бы эта щекотливая ситуация, если бы не стук в дверь.

– Мистер Кэмпион, мне нужно к себе. – На пороге стояла бабушка Каролайн. – Могу я опереться на вашу руку?

Ее голову украшал чепец, расшитый мальтийскими кружевами, а плечи покрывало кружевное фишю. Хрупкая, но как всегда подвижная, она улыбнулась Маркусу:

– Джойс сейчас в утренней гостиной. Тебе стоит пойти и поговорить с нею. Боюсь, девочке сегодня досталось, пока она приводила в чувство бедняжку Кэтрин.

Все это было произнесено с изяществом, а в тоне сквозило что-то от снисходительности императрицы.

Маркус отправился в утреннюю гостиную, а Кэмпион повел миссис Каролайн в ее святилище. Ему пришлось немного ссутулиться, чтобы ей было удобнее держаться за его руку.

Бабушка Каролайн молчала до тех пор, пока не уселась в свое ореховое кресло с высокой спинкой. Кэмпион остался стоять на каминном коврике. Ее острые, блестящие глазки одобрительно взглянули на молодого человека, а губы тронула чуть удивленная улыбка.

– Эмили совершенно права, – сказала она. – Вы умный молодой человек. Я вами очень довольна. Вы прекрасно управляетесь с этим хлопотливым делом. А уж сколько хлопот вам доставляет бедный Уильям! Очень трудный человек и при этом глупый, чем и напоминает мне нескольких братьев моего мужа. Не удивляюсь, что полиция до сих пор его подозревает.

Она вопросительно посмотрела на мистера Кэмпиона, и тому пришлось выдержать ее взгляд.

– Думаю, что да, – ответил он и осекся.

Старуха улыбнулась:

– Мой дорогой юный друг, что бы вы мне ни рассказали, я никому ничего не скажу.

Мистер Кэмпион снял очки, и на его лице впервые за все это время появились признаки усталости.

– Я это запомнил. – Он тоже улыбнулся. – Как вы знаете, мое нахождение здесь не вызывает симпатии ни вашей семьи, ни слуг. А события происходят весьма странные, и это еще мягко говоря. Но утром я получил то, что послужит доказательством невиновности мистера Фарадея. Я в этом уверен. Я пока не поделился своими умозаключениями ни с кем, да и сейчас не хочу. Я посчитал, что для всех будет только лучше, если полиция продолжит двигаться в выбранном ею направлении.

Лицо старухи оставалось непроницаемым.

– Это очень хорошая новость, – произнесла она. – Я не стану допытываться. Кстати, боюсь, полиция может обвинить меня в сокрытии улик.

Сказанное удивило Кэмпиона. Видя это, бабушка Каролайн улыбнулась еще шире и продолжила своим негромким мягким голосом:

– У меня есть письмо, которое пришло на имя Эндрю через два или три дня после его исчезновения. Знаю, что должна была бы передать его полиции, но, к счастью, я взяла на себя смелость и прочла это письмо. Автор занимает пусть и скромное, но все же заметное положение в обществе. Письмо вряд ли представляет интерес для следствия, и мне не захотелось, чтобы эта женщина оказалась втянутой в здешние дрязги. Поэтому я оставила письмо у себя, но его сокрытие отягчает мою совесть. Вот оно.

Она отперла ящичек бюро и достала плотный белый конверт, на котором уверенным женским почерком было выведено: «Эндрю Сили, эсквайру». Бабушка Каролайн вытащила и развернула лист. Ее маленькие костлявые пальцы были почти такими же белыми, как и бумага.

– Не знаю, знаком ли вам этот круг, но автором письма является мисс Маргарет Лайл-Шеврёз, директриса Темплтонского женского колледжа в Йорке. По женским меркам, она занимает достаточно высокий пост. Так что в ее положении любая скандальная известность крайне нежелательна. Как вы поняли, она старая дева. К нам она приезжала лет двадцать пять назад. Полагаю, сейчас ей около пятидесяти. Прочтите письмо. Оно говорит само за себя. Я и представить не могла, что она хорошо знает Эндрю.

Мистер Кэмпион с легким смущением взял письмо и начал читать.