Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

Инспектор не обратил внимания ни на «мистер полицейский», ни на оскорбительный тон. Кэмпион в очередной раз восхитился выдержке этого спокойного и серьезного человека с проницательными серыми глазами.

– Сэр, я хотел бы взглянуть на вашу рану, – вежливо, но требовательно повторил инспектор.

В какой-то момент казалось, что дядя Уильям заупрямится и ответит категорическим «нет», но положение спас Маркус.

– Вы не возражаете, если я помогу вам размотать повязку? – спросил он, подойдя к дяде Уильяму.

Тот злобно взглянул на молодого человека:

– Ладно. Валяйте, разматывайте. Но если вам потом достанется от Лаврока, пеняйте на себя. Он говорил, что мне еще повезло: артерия не задета… Не знал, что нынешний этикет предписывает адвокату помогать полиции издеваться над его несчастным клиентом, который еще не оправился после тяжелой утраты.

– Долг адвоката, сэр, делать все от него зависящее для защиты интересов своих клиентов, – довольно резко ответил ему Маркус.

– Ха! – Дядя Уильям был полон презрения.

Тем временем Маркус уже снял внешний слой повязки и с предельной осторожностью удалил пропитанную мазью шелковую салфетку. Убрать находящуюся под салфеткой корпию оказалось труднее. Пришлось воспользоваться теплой водой, и только после этого рана полностью обнажилась.

Станислаус встал, чтобы осмотреть ее. В его движениях и голосе появилась жесткость.

– Вижу три шва, – констатировал он. – Один порез. Благодарю вас, мистер Фарадей. Мистер Фезерстоун, это все, что я хотел увидеть.

Настырность инспектора, естественно, вызвала отвращение у дяди Уильяма. Но способность соображать он не утратил и, конечно же, сознавал, что осмотр раны не подтверждал его историю. Он терпеливо выдержал процедуру повторного бинтования, хотя несколько раз поправлял Маркуса, пока повязка не приняла желаемый для пострадавшего вид.

Все это время инспектор терпеливо ждал, не мешая Маркусу и воздерживаясь от вопросов.

– А теперь, сэр, вас не затруднит снова рассказать, как вы поранились?

Дядя Уильям даже взвизгнул от негодования.

– Я теперь что, всю оставшуюся жизнь должен повторять историю заурядного происшествия?! – злобно вопросил он. – Вы в своем уме, сэр? Я же говорил: минувшей ночью в мою комнату пробрался кот и оцарапал меня. Не знаю, куда катится наша страна. Куда не глянь – сплошная некомпетентность.

Инспектора не тронул и этот выплеск.

– Расскажите, как выглядел кот, – смиренным тоном попросил он.

Дядя Уильям вспыхнул. Никто из троих не смотрел на него. Наконец он двинулся навстречу беде.

– Большой такой кот. Шерсть темная. Надеюсь, вы понимаете, что я его не разглядывал. Я хотел поскорее вышвырнуть тварь, а не приваживать.

Его собеседники по-прежнему молчали. Дядя Уильям продолжил, все сильнее увязая в словесной трясине.

– Я видел таких котов в Южной Африке. Крупные и весьма свирепые.

– Так эта порода вам известна? – бесстрастным тоном поинтересовался инспектор.

Лицо дяди Уильяма было почти пунцовым, но он стоял на своем.

– Что значит «порода вам известна»? – вызывающе спросил он. – Я не завожу знакомств с бродячими котами. Нет, этого кота прежде я не видел. Вас такой ответ удовлетворяет?

– А когда вы выталкивали кота, свет в комнате горел? – спросил инспектор, торопливо строча в записной книжке.

– Свет был выключен, – торжествующе ответил дядя Уильям.

– Тогда откуда вы узнали, что к вам проник именно кот? – невозмутимо спросил инспектор.

Он опустил слово «сэр», и это было единственным, что указывало на его возрастающее раздражение.

– Что-что? – Дядя Уильям взглянул на инспектора остекленевшими глазами.

– Откуда вы узнали, что это был именно кот? – повторил инспектор.

Уильям Фарадей шумно выдохнул. Внутри у него что-то забурлило, а дальнейшие слова он произнес непривычно высоким, визгливым тоном, удивив себя и окружающих.

– Да потому что он мяукал! Орал: «Мяу, мяу». Не знаю, что вас заставило явиться сюда и задавать мне дурацкие вопросы. Ты, Фезерстоун, – никудышный адвокат, если не можешь защитить меня от подобных допросов. Я больной человек и не в том состоянии, чтобы мною помыкала шайка безумцев.

Маркус кашлянул.

– Мистер Фарадей, – вкрадчиво проговорил он, – будучи вашим адвокатом, я настоятельно советую рассказать инспектору все, что вы знаете. В ваших же интересах необходимо, чтобы полиция услышала всю правду.

Слова Маркуса несколько успокоили дядю Уильяма, но его упрямство осталось прежним.

– Не понимаю, почему вам мало моих слов, – продолжал ворчать он. – В любом случае это не имеет никакого отношения к вашему расследованию. Я знаю, что это был кот, поскольку он мяукал и мои пальцы чувствовали шерсть. Возможно, это был и не кот, а тигренок. Что тут еще скажешь? – риторически спросил он и невесело засмеялся собственной шутке.

– Значит, у вас нет полной уверенности, что это был кот, – с заметным удовлетворением констатировал инспектор и снова сделал запись в книжке.

Чувствовалось, недавние выплески сильно утомили дядю Уильяма.

– Кем бы ни был этот зверь, я вышвырнул его из окна, – заявил он.

Станислаус встал, прошел к окну и выглянул наружу. Внизу находилась та самая злополучная клумба.

– Инспектор, – снова забубнил дядя Уильям, – у меня складывается впечатление, что вы не верите ни одному моему слову. Но я сказал вам правду и буду придерживаться своей истории. Когда тебе в твоем же доме выражают недоверие – это, знаете ли, очень оскорбительно.

Мистер Оутс проигнорировал его слова.

– Сэр, вы можете дать мне адрес вашего врача?

– Это еще за каким чертом? – Дядя Уильям вытаращил глазки. – Вы от него почти ничего не услышите. Сами знаете, что врачам не присуща болтливость. Но я вам кое-что скажу, чтобы вы не наскакивали на него, как на меня. Подобно вам, он ни черта не смыслит в котах. Если уж вам так понадобилось копаться в моих личных делах, его фамилия Лаврок. Это все, что я могу сказать.

– Отлично, сэр. – Инспектор встал. – Хочу вас предупредить, что вам придется повторить ваш рассказ и коронеру. Возможно, он сочтет, что это имеет какое-то отношение к делу.

Маркус тоже встал.

– Инспектор, вы не очень спешите? Мне нужно пообщаться с моим клиентом, а затем я хотел бы поговорить с вами.

Впервые за все время разговора на лице мистера Оутса появилась улыбка.

– Я дождусь вас, мистер Фезерстоун, – пообещал он.

Оставив Маркуса с его упрямым клиентом, инспектор и Кэмпион вышли. В коридоре инспектор остановился.

– Я хотел бы подняться на третий этаж. Надо осмотреть тот обрывок веревки и кобуру.

– Сочувствую я дяде Уильяму, – признался мистер Кэмпион. – Жаль, ты не видел его в другом состоянии.

Инспектор усмехнулся:

– Свидетели вроде него вытаскивают из меня самые худшие стороны характера. Если бы я не чувствовал, что суд может не принять таких показаний, я бы позволил ему врать напропалую. Рана на его руке – ножевая. Судя по виду,