Смерть призрака - Марджери Аллингем
Прелестный домик
– Вот как все обернулось, – произнес инспектор, поворошив огонь, который, несмотря на всю свою яркость, не прогонял холода из его мрачного маленького кабинета. – Вот так история. Теперь нам известно практически все. Но что мы можем сделать?
Инспектор еще никогда не видел мистера Кэмпиона таким взволнованным. Он сидел на стуле для посетителей, поставленном посередине потрепанного грязного квадратного ковра, его шляпа лежала на полу сбоку от него, а руки были сложены на рукоятке трости.
– Ты не можешь отступиться, Станислаус, – серьезно проговорил он. – Этот человек представляет собой угрозу, своего рода вредоносную бактерию, которая в любой момент может вызвать эпидемию.
– Мой дорогой друг, не думай, пожалуйста, будто мне безразлично. – Оутс потеребил свои короткие усы. – Мне небезразлично. Как и всем нам в участке. Мы проводим совещание за совещанием по этому делу. Твоя информация рисует удивительнейшую картину. Я не могу обещать, что мы немедленно перейдем к действиям, потому что во всей этой чертовщине нет ни одной конкретной улики. Мне не нужно тебе ничего объяснять, ты и сам все понимаешь не хуже меня. Ты же не любитель – в том смысле, что не новичок. Поставь себя на наше место.
Мистер Кэмпион молчал. В глубине души он знал, что придется удовлетвориться подобным ответом, но не мог избавиться от растущей убежденности в том, что дело не терпит отлагательств.
– Для всех заинтересованных сторон крайне нежелательно, чтобы сейчас разразился скандал вокруг картин Лафкадио, – сказал он наконец. – Но если это означает, что полиция посадит негодяя под замок, то лично я не стал бы колебаться.
– Боже правый! – Оутс был настроен побрюзжать. – Это первое, что пришло мне в голову, ты же сам понимаешь. Вот почему я так тщательно расспрашивал тебя о последних сведениях. Но, насколько я могу судить, единственное, что у тебя есть, хоть и слабо похожее на доказательство, – это набросок фигуры для картины на недавно изготовленной бумаге. И что это значит, по совести говоря? Ровным счетом ничего. Фустиану достаточно сказать, что он разрешил парню взглянуть на картины, признавшись в мелкой провинности, и все дело тут же рухнет. Этого недостаточно, Кэмпион. Никто так не жаждет его ареста, как я. На меня давят со всех сторон. Но одна ошибка – и мы потеряем его навсегда. Необходимо быть хитрее. Нужно выждать момент.
Мистер Кэмпион поднялся на ноги и, подойдя к окну, стал смотреть на двор внизу.
– Я чувствую, что дело срочное, – упрямо буркнул он.
– Согласен. – Инспектор встал рядом с ним. – Не можешь ли ты убедить старушку уехать куда-нибудь или разрешить этому хлыщу сделать так, как он хочет? А мы тем временем проследим за ним. Не переживай на этот счет. Если он хоть в чем-то нарушит закон – пусть даже правила дорожного движения, – мы его схватим. А если он предпримет серьезное покушение на кого-либо, мы на этот раз будем готовы и непременно его поймаем.
Мистер Оутс задумался, наморщив лоб, а потом продолжил:
– Если миссис Лафкадио все же удастся забрать у Фустиана те четыре коробки, уверен, что по крайней мере в трех из них окажется изначальный хлам, который упаковал старик. Но если вдруг Фустиан настолько глуп, что пошлет ей три поддельные картины и она обнаружит это – я имею в виду, опираясь на официальную экспертизу, а не только на свое личное мнение, – она, возможно, сумеет возбудить против него дело, хотя на каких основаниях, я пока затрудняюсь сказать. Ей придется обратиться к адвокатам. Однако, на мой взгляд, в данной ситуации это было бы опасно. Как я уже говорил, когда человек в таком возрасте вдруг решается на убийство, это означает, что его психика дала сбой, и бог знает, когда он остановится. Но тебе-то это прекрасно известно, и, возможно, именно поэтому ты и пришел ко мне сегодня.
– Да, – мрачно подтвердил Кэмпион. – Именно поэтому я и пришел.
Инспектор подошел к письменному столу и стоял некоторое время, рассеянно протыкая ручкой лист промокательной бумаги, прежде чем снова заговорить.
– Обдумав ситуацию, – сказал он, – я полагаю, что наша единственная стратегия на данный момент – картины. Остается несколько вопросов, на которые у нас пока нет ответов. Во-первых, почему Фустиан решил убить Дакра именно тогда, а не до того, как парень уехал в Рим? Я бы сказал, что тут пахнет шантажом. И во-вторых, почему миссис Поттер постигла та же печальная участь?
– Сомневаюсь, что мы это когда-нибудь узнаем, – откликнулся мистер Кэмпион. – Не думаю, что это важно. По-моему, совершенно очевидно, что она помогала Дакру, пока он выполнял поручения Макса, выступая в роли ассистента, модели и сторожа, как я полагаю. Но почему он избавился от нее – то ли она догадалась, что он убил Дакра, то ли она угрожала выдать всю эту аферу с картинами, – вряд ли мы узнаем. Лично я склоняюсь к первому варианту. – Кэмпион беспомощно посмотрел на своего друга. – Я в тупике, Станислаус, – пожаловался он. – Выслеживание преступника – не мое амплуа. Это работа полиции. Я вижу, что вы в затруднительном положении. И если этот негодяй снова решится на убийство, то вы его поймаете. Вам остается только наблюдать за ним, пока он не предпримет попытку и потерпит неудачу или добьется успеха. Но я нахожусь в несколько ином положении. Я хочу предотвратить очередное покушение.
– Тогда сосредоточься на картинах, – дал совет Станислаус Оутс. – Сосредоточься на Дакре. Кстати, это напомнило мне: я ведь собирался кое о чем сообщить тебе, но после твоего рассказа все начисто вылетело из головы. Про девицу Розини, забавную итальянку, на которой он женился. В самом начале расследования я попросил полицию округа Саффрон-Хилл следить за ее шайкой и сообщать мне, если произойдет что-то необычное. Никаких особых причин для этого не было, как ты понимаешь. Так уж у нас заведено. Мы предпочитаем следить за всеми, кто связан с делом об убийстве, пусть даже отдаленно. Собственно говоря, я совсем забыл об этом, но сегодня утром мне сообщили, что миссис Дакр, у которой, похоже, весьма странный круг друзей, имеет привычку уезжать на выходные в деревню с целой толпой народа. В отчете говорится: «Предполагаемый пункт назначения – домовладение, завещанное миссис Дакр ее супругом». Ничего примечательного в этом, конечно, нет, – продолжил он, – поэтому мне раньше и не докладывали, но в прошлые выходные, похоже, они устроили там потасовку, поскольку компания вернулась в Лондон в предрассветные часы воскресного утра в таком виде, будто побывала в ожесточенном сражении. Вот и вся информация, которой мы располагаем
