Если ты никому не нужен... - Петр Искренов
— Только не говори, что не понимаешь меня, — промямлил он, уткнувшись носом в папку.
— Отлично тебя понимаю, — ответил я. — Как раз ради того…
— Не будь так уверен, что игра стоит свеч, — прервал он меня, захлопнул папку и продолжил скороговоркой. — Знаю, ты мне возразишь. Если бы мне кто-нибудь сказал так месяц назад, и я бы подпрыгнул. Но сейчас… — кивнул он головой и призадумался. — Дети — наше будущее… Но это «будущее» иногда в такое выродится, что ты просто счастлив отречься от него.
— Мне кажется, что ты перебарщиваешь с гипотезами, — я уже не мог сдерживать себя. — В условном наклонении…
— С гипотезами? — еле улыбнулся Кириллов. — Если честно, с глазу на глаз, — он оглянулся и продолжил, — то скажу тебе, что месяц назад я подал рапорт об уходе.
— Не может быть! — воскликнул я и присел на стул напротив него. — Полковник Кириллов и рапорт об уходе, — звучит неправдоподобно. Между прочим, — добавил я, — я заметил что тебя что-то терзает.
— Это не так уж трудно! — пробормотал он. — Ведь не со вчерашнего дня знаем друг друга.
В моем кабинете установилась тягостная тишина, слышно было только ожесточенное жужжание мух. Я попробовал сменить тему разговора и кивнул на них:
— Настоящие мессершмитты… Не оставят нас в покое.
— Тебе известно, кто заставил меня подписать себе приговор? — стрельнул глазами Кириллов, пропустив мимо ушей мои слова. — Мои сыновья. Да, мои… отцовы орлята! Оказались замешанными в какой-то истории… Ограбления магазинов. У меня было ощущение, что я не переживу этого! — простонал он. — Слава богу, все обошлось.
— Каким образом? — нагнулся я к нему.
— Нет, я не вмешивался, — отрицательно покачал головой он. — Пальцем не шевельнул. Сел и написал рапорт. Я думал, если они запятнали мое имя, мне-то самому с какой стати пятнать еще больше. Оказалось, однако, что они только в одной банде с ворами были, но не участвовали в грабежах.
— Повезло им! — вздохнул я с облегчением. — Им на радостях плясать надо.
— Они попляшут, — сделал кислую мину он, — но не знаю, ты ощущаешь ли насколько они близки были к этому.
— Ну да, — кивнул я, — всего шаг…
— Слишком много мы работаем и днем, и ночью, без отдыха, — неожиданно голос его стал громким, сильным. — в конце рабочего дня проводим заседания, собрания допоздна, и там слишком много говорим о будущем, так много, что не хватает времени посмотреть на будущее в своем доме. А оно иногда такое вытворяет, что мы чуть с горя не умираем: «Лучше бы, чтобы его не было!» — и из сердца вон. Тогда мы спрашиваем себя, стоила ли игра свеч? Поэтому я говорю это тебе…
— Я понимаю тебя, — прервал я своего начальника, — но не могу так…
— Я от тебя и не ожидал другого, кровь в тебе все еще кипит. А моя уже давно перекипела… И все-таки, я прошу, не мучай себя.
В ответ я пожал плечами.
— Ты нам нужен! — настаивал Кириллов — Ты еще молод. У тебя все еще впереди.
Он говорил так, будто в моем доме уже случилось непоправимое. Наверное, полковник ожидал, что я расчувствуюсь, растрогаюсь. А я был опустошенным внутри, как стреляная гильза. Кириллов наконец понял мое состояние, смутился за свои слова, откинулся на спинку дивана, вздохнул и слишком шумно и деловито раскрыл папку на столе.
— А сейчас — работать! — сказал он. — За нас некому работать. Дело нас ждет…
Стараясь не смотреть на меня, он позвонил следователю Крыстанову. Через минут десять они убеждали меня, что уже пора Стажеришку брать тепленьким.
— Вот смотри, — указывал на справку Крыстанов. — Богатая документация: незаконная торговля, валютные делишки, мошенничество. Перечислять еще? Только одно из этих нарушений дает нам основание… А остальное — сам знаешь — вытянем из него самого.
— Кроме того, у нас важная улика. — поддерживал его Кириллов и в который раз тыкал в нос заключение экспертов. — Вот… две упаковки «Фризиум», в его аптечке нашли. Эти снотворные таблетки в наших аптеках не продаются, но по своему составу точно совпадают с теми, от которых навсегда уснул Жоро. На упаковках — отпечатки Жоро и Стажеришки. Железная улика! Чего нам еще ждать? Что и как произошло, на допросе выяснится.
— Я как раз в этом-то и не уверен, — вздохнул я. — Послушайте меня. Мы уже попали в десятку, перед нами верный путь. А почему? Потому что у нас хватило терпения мелочи собирать. Давайте еще пособираем. Я знаю, выпадут более важные улики…
— Твои люди измотаны этим розыском, — вздохнул Крыстанов. — Надоело им. Кынев уже собирается уйти от тебя.
— Уйти? — моргнул я.
— Думает искать удачу в другом направлении, — пробормотал Кириллов.
— И гоп! — передразнил я эксцентричный стиль своего помощника. — Выдвинут его…
— Не смейся! Это нормально… — строго сказал Кириллов и продолжил. — Уберем этого плута Стажеришку, и ты отдохнешь. Хватит тебе такую тяжелую ношу на плечах нести… И ты спокойно мальчиком займешься.
— Слушайте меня, — голос у меня задрожал. — Прошу вас. Поверьте мне. Еще немного осталось, чтобы закончить это дело красиво, элегантно, как по учебнику. Я убежден: если победа будет на моей стороне, то они победят.
— Кто это «они»? — посмотрели на меня удивленно они оба.
— Врачи, — еле выговорил я. — Смогут поднять на ноги моего мальчика…
Коллеги смущенно уставились на меня, они не знали, что ответить. «Ну, хорошо, хорошо!» — вздохнули они наконец.
Долго обсуждали мой план. Следователь примкнул к идее с энтузиазмом, предлагал интересные варианты и все хвалил меня: «Только бы не сглазить. — ударил он меня по плечу, — ты всех нас превзошел!» В конце разговора я вспомнил, что когда мы с Франтом гостили у Стажеришки, Крыстанов согласился встретить Розалинду в управлении и поговорить с ней.
— Что новенького? — спросил я его в связи с этим.
— Почти ничего, — приуныл Крыстанов. — Мечтали они ездить по белу свету, жить как тузы… Идиллия! Намеревались бросить «Запорожец». Жоро копил деньги на «Мерседес».
— «Мерседес»! — воскликнул я.
— Да, а что?
— И тебе, кажется, надоела эта история, — ответил я. — На тебя ничего не произвело впечатление? «Мерседес» — это что-то новенькое…
— Не знаю, — пожал плечами Крыстанов. — Может быть, это невзначай сказанные слова.
Немного погодя, я созвал ребят из моего отдела. На самом деле, вид у них был истощенный. Марко, который в последнее время словно тень ходил за Стажеришкой, еле держался на ногах. «Еще немного, ребята, — подумал я. — Совсем немножко»… Я поставил им задачу внедриться в среду ханыг. «Запомните! — сказал я им. — Ведите себя как новички в их ремесле: трусливые, угодливые и глупые. Если окажетесь в затруднительном положении, поджимаете хвост, и чао!
