Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем
От этих мыслей мистер Кэмпион пришел в уныние. Ему невольно вспоминались проделки фокусника, о которых говорил инспектор.
Глава 9
Грязное белье
Вечером того же дня, к девяти часам, мистер Кэмпион почувствовал, что к классическим испытаниям огнем и водой стоит добавить испытание обедом в Сократовском тупике. Никакая катастрофа не могла помешать совершению этого торжественного ритуала, пугающую регулярность которого не изменила даже трагедия, нависшая над домом.
Обед сам по себе был ежедневной катастрофой.
Столовая представляла собой просторную квадратную комнату с темно-красными полотняными обоями и красными бархатными шторами. Цвет стен и турецкий ковер придавали всему убранству оттенок тяжести. Как потом заметила Джойс, едва войдя сюда, она уже чувствовала себя сытой по горло.
На большом овальном столе вполне поместился бы каток. Его покрывала огромная скатерть из ирландского полотна. Каждый вечер на стол выставлялось немыслимое количество тарелок и тарелочек, мытье которых занимало все время какого-нибудь несчастного мальчишки из местных слуг. Именно здесь мистер Кэмпион в первый и последний раз увидел диковинные вещицы, отделанные серебром и имевшие форму рога изобилия. В Викторианскую эпоху их наполняли горячей водой, чтобы обедающие нагрели ложки, прежде чем погрузить их в жирный деликатес, именуемый солянкой.
Сегодня просторная столовая выглядела очень пустой. Глаз сразу натыкался на два «просвета» за столом, чему способствовало то, что остальные обитатели дома заняли те же места, какие привыкли занимать годами. Бабушка Фарадей, естественно, восседала во главе стола, расположившись в кресле с высокой спинкой. На ней было черное платье из тафты с рукавами до локтя, хотя ее худенькие предплечья утопали в кремовых хонитонских кружевах, гармонирующих с ее фишю и чепцом.
Уильям сидел в противоположном конце на значительном расстоянии от матери, отгородившись от нее двумя громадными барочными серебряными блюдами для фруктов, которые в верхней своей части чудесным образом превращались в цветочные вазы.
Справа от Уильяма расположилась тетя Китти. Джойс сидела слева от бабушки Каролайн. Мистера Кэмпиона усадили на почетное место – справа от хозяйки. Остальная часть стола пустовала, что лишь усугубляло мрачную атмосферу.
Тетя Китти нарядилась в черное, прямого покроя платье с декольте. Такие платья были в моде году так в 1909-м. Сейчас же оно имело откровенно траурный вид. Даже простое черное вечернее платье Джойс усиливало «похоронную» обстановку за столом.
Мистер Кэмпион невольно начал воспринимать и свой смокинг как траурное одеяние, а красноватый оттенок лица дяди Уильяма казался ему дерзким нарушением общей унылой цветовой гаммы.
Обед был затяжным и целиком соответствовал меню, которое предлагала миссис Битон[18] в апрельскую пятницу для некатолических семей. Он не столько подкреплял силы, сколько подавлял. За столом неукоснительно соблюдалось правило, установленное миссис Фарадей еще давным-давно: минимум разговоров. Это, с одной стороны, почти доконало живую натуру мистера Кэмпиона, не привыкшего к «обету молчания» за столом. Но с другой – у него было достаточно времени для наблюдения за домочадцами.
В сервировке стола он подметил еще одну странность, что несколько разнообразило изнуряющий характер обеденной церемонии. Каждому обедающему поставили индивидуальный набор специй, что лишь подчеркивало отрешенность собравшихся за столом.
Другая странность была более приятной. На противоположной стене мистер Кэмпион увидел большую гравюру на стали, изображавшую кафедральный собор в городке Или. Под гравюрой, в красной плюшевой рамке, висела увеличенная раскрашенная фотография джентльмена в бакенбардах и с регалиями какого-то неизвестного и явно плебейского общества. Мистер Кэмпион не без удовольствия заметил, что рука этого джентльмена лежала на большой оловянной кружке, из которой поднималась обильная и сильно подкрашенная пена. Человек с бакенбардами вряд ли имел какое-то отношение к семейству Фарадеев, и Кэмпион невольно задался вопросом, почему снимок оказался здесь.
Когда обеденная церемония наконец завершилась, все переместились в большую гостиную – знаменитую гостиную Сократовского тупика восьмидесятых годов прошлого века. И хотя ее убранство с того времени ничуть не изменилось, гостиная сохраняла свое обаяние, правда своеобразное. Парчовые шторы успели выцвести. Изобилие статуэток и прочих украшений давно вышло из моды. Мебель была громоздкой, бесформенной и неудобной. Но как любой уголок, сохранивший целостность своей эпохи, гостиная обладала определенной притягательностью.
Бабушка Каролайн уселась за ближайший столик и повернулась к тете Китти.
– Думаю, мы с тобой, дорогая, сыграем нашу обычную партию в шахматы, – сказала она.
Тетя Китти послушно села на другой стул. Уильям торжественно прошествовал к бюро, на панелях которого были нарисованы два букета. Мистеру Кэмпиону подумалось, что их рисовал, скорее, ботаник, нежели любитель садовых цветов. Открыв створки, Уильям достал шахматную доску и шкатулку с фигурами, вырезанными из слоновой кости.
Мистер Кэмпион догадался, что присутствует при ежевечернем ритуале, и не без опаски подумал, вписывается ли он в него.
Меж тем дядя Уильям проявлял признаки беспокойства. Он не сел, а остался стоять, глядя, как материнские пальчики расставляют красные фигуры. Наконец он решился заговорить.
– Матушка, надеюсь, ты не против, если мы с Кэмпионом пойдем в библиотеку и выкурим по сигаре? – осторожно спросил он.
Бабушка Фарадей подняла на сына свои черные глазки.
– Конечно, Уильям, – кивнула она. – Мистер Кэмпион, если я уйду раньше, чем вы вернетесь из библиотеки, сообщаю, что встают у нас без четверти восемь. В это время звонят в гонг. У вас в комнате есть все, что вам нужно?
Мистер Кэмпион, вставший сразу же, едва старуха к нему обратилась, инстинктивно поклонился:
– Все просто замечательно.
Вероятно, миссис Фарадей сочла такой ответ правильным, поскольку улыбнулась Кэмпиону и кивнула Уильяму. Тот, радуясь неожиданному позволению, поспешил увести гостя.
– Утренняя гостиная гораздо уютнее, – громким шепотом сообщил он. – Библиотека всегда напоминает мне об отце, да благословит его Бог. Библиотека что-то делала с ним. Там он всегда бывал не в духе.
Они прошли по коридору и оказались в комнате, где в камине ярко пылал огонь.
– Сожалею, что не могу предложить вам выпить, – смущенно посетовал дядя Уильям. – Как вижу, ключ от шкафчика с выпивкой снова убрали. Знаете, когда люди стареют, им в голову приходят разные странности. Я отнюдь не пьяница, однако… Но сигарой вас угощу.
