Дом с водяными колесами - Юкито Аяцудзи
«Раз Фумиэ уже, скорее всего, нет в живых, то кого же попросить оказывать ежедневный уход?»
Не стоит и надеяться, что Курамото заменит Фумиэ. Киити думал, что Курамото талантливый дворецкий, но совсем не обязательно его верность – это верность хозяину особняка. Скорее, он верен этому дому, самому зданию.
Доказательством этого, например, служил тот факт, что Курамото в высшей степени было плевать на изменения самочувствия и физического состояния Киити. В этот раз за два-три дня до повышения температуры у Киити были проблемы с носом и горлом, однако Курамото было совершенно безразлично, пока про это не сказала Фумиэ.
«Надо искать новую домработницу?»
Киити положил локти на письменный стол в центре кабинета и снял белую резиновую маску.
Это была просторная квадратная комната. У стены, примыкающей к коридору, стоял кирпичный камин, который служил всего лишь украшением, и огонь в нем разводить было нельзя. Вся стена слева от камина была до потолка занята встроенными книжными полками.
Влажное под маской лицо обдувалось сырым застоявшимся воздухом. Ему, живущему последние десять лет, пряча лицо под маской, это ощущение дарило маленькое чувство свободы, а с другой стороны, приносило чувство тревоги, как будто он висит на краю здания.
«Это лицо под маской…»
Он никогда не смотрел на свое отражение в зеркале. Однако в его мозгу было отпечатано, что это самое отвратительное на свете зрелище. Сожженное и разорванное, оно уже не напоминало человеческое лицо…
Он закрыл веки и несколько раз помотал головой. Таким образом в его мозгу вместо его отвратительного вида появлялся образ прекрасной девушки.
«Юриэ»…
Его морально поддерживало лишь ее существование. Как и отмечал Синго Масаки, он видел целью своей жизни запереть ее посреди собранных в этом особняке фантастических пейзажей Иссэя Фудзинумы и монополизировать ее. Однако…
«Однако, хоть Юриэ и в моих руках, она вне моей досягаемости».
Тут уж ничего поделать было нельзя. Ничего, но…
Сердце Юриэ, которую он уже десять лет держал взаперти в этом особняке, оставалось закрытым для всех. Она была похожа на безжизненную куклу. Пока она была в таком состоянии, он, вероятно, не мог ощутить настоящий душевный покой… И все же.
Что нужно было сделать, чтобы она открыла свое сердце?
Он прикоснулся к голым щекам руками, на которых по-прежнему были надеты белые перчатки. Грубое, жуткое, отвратительное ощущение передавалось даже через слой ткани.
«Если бы это лицо или эти ноги вернулись в прежнее состояние…»
Стоило подумать об этом, как он понял, что с этим тоже ничего не поделаешь. Может, ему стоило сдаться давным-давно? Он не собирался возлагать надежды на дальнейшее развитие медицины, да и мысли о восстановлении функции ног он сразу отбросил. Однако все же…
Когда он смотрел, как с каждым годом Юриэ становилась все прекраснее, в его голове иногда рождались такие мысли, которые приходилось отбрасывать, и это уже давно приносило ему страшные мучения.
Внезапно он услышал стук в дверь. Он доносился не из двери в кабинет. А со стороны соседней гостиной.
«Кто там в такой час?»
Киити в спешке снова надел маску и опустил руки на ободы инвалидной коляски.
Стук раздался вновь. Это был слабый, робкий звук, словно заглушаемый свирепствующей бурей снаружи.
– Кто там? – спросил он хриплым голосом и выехал из кабинета в гостиную. Затем он направился прямо к двери, ведущей в коридор.
– Кто там? – Киити приблизился к двери и снова задал вопрос. Через некоторое время ему ответил будто гаснущий тонкий голос:
– Юриэ.
Киити тут же открыл дверь. В сумраке коридора стояла его молодая жена, одетая в белую сорочку.
– Что случилось в такое-то время?
Он удивился. Даже если ей было неприятно находиться одной в башенной комнате, к нему она не приходила. Хотя он сам сказал ей об этом, он не ожидал, что Юриэ правда придет.
– Все-таки тебе неприятно находиться в той комнате.
– Нет. – Юриэ неожиданно покачала головой. – Это не так…
– Тогда в чем дело? – Он засомневался: что-то было не так. Она выглядела ужасно бледной. Ее губы еле заметно дрожали. – Что-то случилось?
– Внизу были странные звуки, и я решила спуститься. И там дверь в столовой была открыта. Мне стало интересно, и я вышла в коридор… – Юриэ продолжала размеренно говорить: – Когда я попробовала включить свет, то увидела кое-что странное. Задняя дверь была открыта.
– Задняя дверь?
– Да. А еще в коридоре пропала одна картина.
– Что?! – Он непроизвольно заговорил громче. – Ты уверена, что картина пропала?
Юриэ тут же сжалась всем телом и кивнула, будто готовая вот-вот расплакаться.
– Я подумала, что беда, и…
– В северном коридоре? – Киити увидел, что она снова кивнула, и взялся за ободы обеими руками. – Разбуди Курамото. А затем приходи с ним, Юриэ.
Северный коридор —
зал второго крыла
(01:25)
Как и сказала Юриэ, двустворчатая дверь в восточной части столовой была распахнута. Эту дверь перед сном всегда должен был закрывать Курамото.
И задняя дверь в западной части северного коридора на самом деле была приоткрыта. Курамото не мог пропустить эту дверь. И тем не менее…
Киити отправил Юриэ в комнату Курамото и направился в северный коридор.
В центре длинного коридора со стены слева действительно исчезла одна картина. В том месте, где должна была висеть работа под названием «Фонтан». Кто-то взял и унес раму с ней.
Курамото, одетый в пижаму с синими полосами, второпях выбежал из бокового коридора.
– Что же случилось, господин?
– Посмотри и поймешь. – Киити указал на стену, где исчезла картина.
– Э-это же… – Курамото ахнул и протер сонные глаза.
– Кто-то забрал картину. Другого думать не приходится.
– Я все проверял перед тем, как пойти спать.
– Значит, это произошло после. – Хозяин в маске сжал зубы и сердито посмотрел на застывшего дворецкого. – Ты ведь закрыл все двери как обычно, да?
– Да. Это так.
– И заднюю дверь тоже?
– Разумеется, господин.
– Однако, если посмотришь, увидишь, что она открыта.
– Э… Значит, проникли снаружи.
– В такую-то бурю? – Киити постарался как можно спокойнее проанализировать обстановку. – Дорога в никудышном состоянии, поэтому добраться невозможно. К тому же замок на двери не взломан. Если кто-то не помог изнутри, то посторонний не смог бы попасть внутрь.
– Однако… Тогда что?
– Возможно, все как раз наоборот. То есть кто-то, кто был внутри особняка, украл картину и сбежал через эту дверь.
– В такую бурю, господин? – спросил Курамото.
– Не знаю. – Киити разочарованно покачал головой. – Факт в том, что дверь открыта с внутренней стороны, и картина пропала. В любом случае сначала надо собрать и
