Человек-кошмар - Джеймс Х. Маркерт

Ее слова были правдой, но все же Бен видел то, что видел.

– Спустя несколько лет я задумался. В тот день он всего лишь рассказал мне то, что я и так уже знал. Мне было известно, что полиция прочесала лес в поисках Девона. Я и сам исходил его вдоль и поперек, бродил там несколько дней. Именно это он и имел в виду. Что они обыскивали лес в поисках Девона. А не того человека, которого я видел в день аварии.

– Человека, которого, как ты считаешь, там видел.

– Ты мне не веришь?

– Я не знаю, чему верить, Бенджамин. Я никогда не знала, чему верить. Все, что мне известно: за каких-то три месяца я потеряла младшего брата и обоих родителей. А ты вечно видел что-то в этих лесах. Дня не проходило, чтобы ты не рассказывал мне о встрече с гоблином, или троллем, или марой. Ты же был уверен, что мары там прячутся чуть ли не за каждым деревом, Бен.

– Но то ведь было шуткой, Эмили. Брат пытался напугать сестру, считая ее легкой добычей. А это… Я видел его. Уверен, что видел.

– И с тех пор ты его разыскиваешь?

Сказано было шутливым тоном, но слова будто ударили Бена под дых.

– Время от времени, – признался он. – Да. Я продолжаю его искать. Никогда не переставал.

– Бен, – сказала Эмили. – Девон мертв. Забудь об этом.

Она всхлипнула. Ему хотелось дотянуться до нее через телефон и обнять. Признаться, что пугал ее раньше лишь потому, что считал уязвимость подтверждением слабости. Пугал, чтобы она оставалась рядом. А он мог бы защитить ее от всего того, чего на самом деле не было. Почему ты резала себя, Эм? Бен вспомнил цепочку белых шрамов, которые она прятала под длинными рукавами, даже летом. То, как она никогда не ходила купаться, не надевала купальник, в отличие от своих подруг.

– Бен, ты еще там? О чем думаешь?

– Ни о чем.

Почему ты резала себя, Эм? Даже сейчас ему хотелось плакать, вспоминая это.

– Слушай, – сказала она, – мне пора.

– Подожди, Эмили…

– Бен, мы скоро еще поговорим. Будь осторожен. И, пожалуйста, сообщи мне, если понадобится приехать.

– Эмили… Дедушка когда-нибудь пускал тебя в ту комнату?

Некоторое время она колебалась, а потом повесила трубку, что само по себе было ответом.

И правило номер три, Бенджамин.

Никому ни слова.

Глава 12

Лежавший на коленях Миллза сотовый завибрировал и разбудил его.

Подремать на диване в гостиной удалось всего двадцать минут – маловато, чтобы осознать подтибренное у Бенджамина Букмена, но хватило, чтобы прочистить голову. Во время беседы с Букменами Миллз взял у писателя фляжку с виски исключительно для того, чтобы незаметно дотронуться до его руки в момент ее возвращения – ради действия, которое он, сколько себя помнил, называл «подтибрить». Порой такое случалось при рукопожатии или столкновении плечами на людном тротуаре, а иногда достаточно было мимолетно коснуться пальца другого человека при передаче фляжки с виски. Подтибрить получалось не всегда, и, по правде говоря, сам он к этому никогда не стремился, хотя необычной способностью брать на себя бремя чужих ночных кошмаров владел еще с детства.

В этот раз он сделал все намеренно, в надежде заглянуть в голову Бена Букмена. Хотелось понять, что же им движет.

Миллз выпрямился на диване и потер лицо.

Запри все двери. Если увидишь что-нибудь похожее на пугало, сразу звони.

Именно это Сэм прокричала ему напоследок перед тем, как уехать час назад. Звонила тоже она. Миллз нажал на айфоне зеленую кнопку «Ответить» и включил громкую связь.

– Умно, – сказала она без всяких предисловий.

– Что значит «умно»?

– То, что ты провернул в машине. Я задала тебе вопрос, а ты умело ушел от ответа.

– О чем ты, Сэм?

– О докторе Букмене. Был ли ты с ним, когда он умер в лечебнице Освальд? Ты заявил, что нет. Просто находился там, когда персонал узнал, что тот умер. А потом мы начали обмениваться любезностями и в итоге так и не вернулись к вопросу.

– Могла бы мне напомнить. Я старый.

Поняв, что до сих пор не запер входную дверь, Миллз, кряхтя, встал и направился к выходу.

Блу, должно быть, услышала, как щелкнул замок.

– Ты только сейчас запер дверь?

– Чего тебе надо, Сэм?

– Что такого ты увидел в комнате после смерти Роберта Букмена?

– Ничего. Ему было за девяносто. Человек умер от сердечного приступа.

– Брехня.

– Ладно. – Он вернулся в гостиную и плюхнулся обратно на диван. – Из уважения к доктору Роберту Букмену и тому, что он значил для города, прессе не сообщили кое-какие детали.

– Семье тоже?

– Ты у нас теперь репортер?

– Строго неофициально.

– Им тоже не сказали. Обнаруженное мной только запятнало бы репутацию хорошего человека. Поэтому в интересах Роберта Букмена я предпринял невинную попытку сокрытия информации.

– А может, твоя находка показала бы, что на самом деле он не был таким уж хорошим человеком, как о нем думали люди?

– Вряд ли, Сэм. У каждого из нас свои увлечения. У Роберта Букмена они, очевидно, были чуть более специфические.

– Буэ, – сказала она. – Давай уже, я жду.

– Это трудно объяснить.

– Трудно объяснить, значит. Но это же имеет отношение к делу.

– Потому я тебе это и рассказываю. – Миллз положил телефон на колено и потер уставшие глаза. – Его нашла медсестра из утренней смены. Сделала всего пару шагов внутрь комнаты. Комнаты, которую, заметь, ей пришлось отпирать ключом, потому что ночная медсестра заперла Букмена внутри. Однако к этому я вернусь чуть позже. Утренняя медсестра подняла крик. Я тогда был этажом ниже – допрашивал другого пациента, которого арестовал двумя неделями ранее.

– Кого?

– Какая разница кого?

– Гони уже детали.

– Салли Пратчетт.

– Зубную Фею?

– Угу. Зубную Фею. Судья Лоу счел ее достаточно чокнутой для Освальда. И отправил ее туда вместо тюрьмы. Доктор Букмен настаивал, чтобы ее поместили к нему в Освальд, и судья Лоу согласился. Она прибыла туда днем раньше. По мне, так она должна была сидеть в тюрьме за то, что сделала. И меня это взбесило. Я хотел получить от нее еще кое-какие ответы.

– А потом ты услышал крик медсестры?

– Да, и я рванул наверх – оказался там раньше остальных. На лестничной площадке увидел плачущую медсестру Миллер. Она указывала на комнату. Сказала, что доктор Букмен, похоже, мертв, и так