Человек-кошмар - Джеймс Х. Маркерт
– Или во время чего.
– Или во время чего, – согласился Миллз. – Я переговорил с сестрой Миллер, и она согласилась, что так будет лучше. Ей тоже было тяжело видеть доктора Букмена таким. Мы списали все на преклонный возраст. Возможно, влияние Альцгеймера. Она, как и многие другие, любила его как родного дедушку. Сама когда-то была его пациенткой. Одной из многих, кто в итоге начал на него работать.
– И она до сих пор там работает?
– Да.
Саманта, казалось, несколько секунд что-то записывала, а потом спросила:
– И кто это был? С кем он был, когда умер?
– Случайный перепихон. Медсестра Аллен. Привлекательная молодая женщина. Брюнетка. Около тридцати лет. Проработала там всего четыре месяца. Запаниковала, когда все случилось. Заперла дверь комнаты и поспешила убраться подальше. Коллегам сказала, что заболела и ей срочно надо уйти. – Миллз ожидал какого-то ответа. – Сэм? Ты все еще там?
– Да. Фу. Блевать тянет.
– Ты сама спросила.
– Он был на шестьдесят лет ее старше.
– Как я и сказал: у каждого свои увлечения.
– Это не увлечения. Это отвратительно. Ты ее допрашивал?
– Конечно. Она призналась, что была с ним в комнате, когда он умер.
– И это произошло во время?..
– Полагаю, в самом разгаре. Она так плакала, что почти не могла говорить. Все еще была в шоке. На следующий день уволилась.
– И где она сейчас?
– Понятия не имею. Маячок на нее не вешал. Но доктор Роберт Букмен, столп нашего общества, умер от сердечного приступа. Найден на полу спальни на верхнем этаже его собственной лечебницы. Сгорел на работе. Конец истории.
– И ты никогда не жалел о случившемся? О том, что скрыл все это? Слишком уж благородный поступок с твоей стороны – так помогать человеку, которого ты едва знал.
– Нет, – сказал Миллз. – Правило номер три, Блу. Никаких сожалений.
– А, ну да. Точно. Дай-ка я это запишу.
Он зевнул.
– Мы закончили?
– Нет. Почему мне кажется, что ты знал доктора Роберта Букмена лучше, чем я думала?
– Хватит задавать вопросы наугад, Сэм. Повторяю: мы закончили?
– Нет. Проверь электронную почту. Можешь открыть ее прямо с телефона.
– Я знаю, как проверить долбаную электронную почту.
– Отлично. Я только что отправила тебе список. Включая тебя, в Крукед Три живут двадцать два вдовца старше пятидесяти.
– Полагаю, с большинством из них я знаком лично.
– Я попросила Максвелл их обзвонить, но если хочешь сам этим заняться, то пожалуйста. На всякий случай я также включила в перечень шестерых более молодых вдовцов, которые не вписываются в нужную нам возрастную категорию. С нашей стороны было бы безответственно не предупредить и их тоже. Хотя вряд ли сейчас в городе найдется человек, который не посматривает, что происходит у него за окном.
Миллзу не терпелось ознакомиться со списком, но, по правде говоря, он не знал, как открыть электронную почту на айфоне, не прерывая звонок, поэтому снова попытался избавиться от Блу.
– Теперь все?
– Сколько лет было Девону Букмену, когда он пропал?
Он вытянулся на диване. Эта информация наверняка была в ее записях. Вечно пытается нарыть свидетельств из первых рук, как бы он ни отказывался ей помогать.
– Ему было десять. В последний раз Девона видели спящим в его комнате в Блэквуде. Это случилось во время их ежегодного летнего пребывания там. Утром они проснулись, а его нет. Одеяло на кровати небрежно отброшено в сторону, словно он встал помочиться. А может, отправился бродить по лесу, как нередко делал.
– Он ходил во сне?
– Возможно. По крайней мере, Эмили, его старшая сестра, упомянула о его склонности к ночным брожениям. Парнишка заснул в пижаме с Бэтменом, но не снял обувь. Почему?
– Большинство мальчишек в его возрасте не стали бы шататься по лесу среди ночи. В одиночку.
– Очевидно, мальчика это не пугало. С другой стороны, у нас есть Бен… Он точно ходил во сне. Это подтвердили его мать и сестра. Может, до сих пор лунатит, я не знаю.
– Ты был главным детективом по этому делу?
– Да. Уиллард был вторым. Когда поступил звонок, мы бросили монетку.
– Почему? Мне кажется, такое дело было интересно вам обоим.
Миллз провел рукой по лицу и тяжело вздохнул, вспоминая наброски, найденные ими в тот день в среднем ящике письменного стола Бена Букмена.
– Люди в том доме принадлежали к одному из двух типов, Сэм. Они либо глубоко проникались историей Блэквуда, либо тот пугал их до смерти. Девон больше походил на своего старшего брата Бена. Не будь разницы в возрасте, они бы вообще выглядели как близнецы. Девон был развит не по годам. Оба мальчишки обожали этот дом. Их старшая сестра Эмили его ненавидела. Во время допроса она так злилась, что едва могла говорить.
– На кого она злилась?
– На отца. На мать. На Бена. На дедушку. На самом деле, на всех.
– А что насчет родителей Бена? На чьей стороне были они? Тоже поклонники Блэквуда?
– Их отец, Майкл, был от него в ужасе.
– Даже несмотря на то, что сам там вырос?
– Да. Мать, Кристина, занимала позицию ближе к сыновьям. Некоторые говорили, что она вышла замуж за члена этой семьи только ради дома. Ради лесов вокруг него. Она, мягко говоря, была свободной натурой. И это ее идея – проводить там каждое лето.
– И ее муж согласился, хотя ему там не нравилось?
– Он любил ее. Делал все, что она скажет. Кристина была привлекательной женщиной. Точно не уровня Майкла Букмена. Бен Букмен, без сомнений, унаследовал внешность от матери. Как и его сестра Эмили. И Девон. У всех них модельные лица. А Майкла можно назвать, в лучшем случае, заурядным. Родился с заячьей губой. Ему повезло, что он вырос в семье, у которой нашлись деньги на операцию. На одной руке у него было шесть пальцев, на другой – четыре. Стало поровну, когда два лишних он отрубил себе мясницким ножом. – Миллз стряхнул пылинку со штанины. – По крайней мере, так гласит история.
– Значит, Девону сейчас было бы примерно
