Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем
– Итак, случилось, – начал он. – Я все думал, когда же дурная кровь в этой семье проявится. Моя адвокатская практика насчитывает сорок семь лет, и вижу я это только сейчас, на закате своей деятельности. Я непременно сегодня же заеду к миссис Фарадей. Говоришь, она все держит под полным контролем? Удивительная женщина и всегда такой была. Неизменно отличалась умом и проницательностью. Хотя вряд ли в ней осталась хоть искра чувства к кому-то, за исключением, пожалуй, твоей милой девочки, Маркус. Но все, что там случилось, в высшей степени отвратительно.
Он остановился перед высоким окном кабинета, выходящим на Риджент-стрит. Свет, падавший на его лицо, еще более подчеркивал аристократичность облика. Мистер Фезерстоун-старший знал, что прекрасно выглядит, и втайне гордился этим. Жизнь его протекала без особых потрясений, многолетняя адвокатская практика была успешной, и сейчас, в свои семьдесят с лишним, обликом своим этот рослый человек напоминал пророка. Седина его волос и бороды имела красивый серебристый оттенок. Его глаза, как и глаза сына, были серыми, склонными к холодности. Многое проходило мимо него лишь потому, что он упорно отказывался надевать очки. Постояв у окна, он резко повернулся к молодым людям.
– Старого Фарадея ты не застал, – сказал он, обращаясь к сыну. – Ему сейчас было бы – дай бог памяти – сто с лишним. В их большой семье он был единственным, из кого вышло что-то путное. Остальные покатились по наклонной. Джон был образованным человеком, и все доброе, что в нем существовало, ушло в ученость. А его жена совсем другая. Природа наделила ее житейским умом. Это ум иного свойства, который не следует путать с умом ученого. – Отец Маркуса помолчал и продолжил уже медленнее: – Вряд ли он вызывал у Каролайн неприязнь. Она питала к нему глубокое уважение и превратила его значимость в некий фетиш. Даже сейчас, бывая там и заходя в библиотеку, я боюсь, как бы по ошибке не сесть на желтый стул.
Кэмпион вопросительно посмотрел на друга, и Маркус объяснил:
– Забыл тебя предупредить. В библиотеке родового гнезда Фарадеев стоит массивный стул, сиденье и спинка которого обиты желтой парчой. Сторонись его, как чумы. Это стул старого Фарадея. Насколько знаю, после его смерти никто на желтый стул не садился. Во всяком случае, в присутствии миссис Фарадей. Естественно, стул этот – настоящая ловушка для непосвященных. Его следовало бы снабдить пояснительной табличкой. Но, к счастью, за исключением торжественных случаев, домочадцы редко заглядывают в библиотеку.
– Приму к сведению эту желтую угрозу, – усмехнулся Кэмпион.
– Уж не знаю, почему миссис Фарадей считает, что ты будешь ей полезен. – Мистер Фезерстоун-старший с сомнением посмотрел на друга своего сына. – Мой опыт, равно как и опыт любого здравомыслящего человека, подсказывает: единственный способ сделать эту отвратительную историю еще невыносимее – подойти к ее расследованию с рутинными мерками. Дилетантские штучки-дрючки еще никому не помогали.
Мистер Кэмпион воспринял это неуместное оскорбление как величайший комплимент и дружески улыбнулся:
– Мне отведена роль буфера. Конечно, не того металлического буфера, что приглушает невыносимый шум при столкновении железнодорожных вагонов. Иными словами, я буду для миссис Фарадей кем-то вроде личного секретаря.
Фезерстоун-старший устремил на него свои холодные близорукие глаза.
– Мальчик мой, не веди себя так, словно обучался в Оксфорде, – сказал он. – Конечно, оба наших главных университета исправно плодят глупцов, но, хвала небесам, нам удалось вывести собственную породу.
Маркус обеспокоенно взглянул на Кэмпиона.
– Боюсь, отец забывает о твоей репутации, – пробормотал он, как бы извиняясь за родителя.
Но для Фезерстоуна-старшего любая репутация, чей возраст был меньше пятидесяти лет, не имела ценности.
– Предупреждаю вас обоих, – раздраженно произнес он. – Это дело липкое, как смола. Поверьте моему опыту: невозможно прикоснуться к смоле, не запачкав при этом рук. Меня оно касается лишь потому, что я являюсь семейным адвокатом Фарадеев. Бывают времена, когда лучшим из нас следует быть эгоистами. Ты, Маркус, завяз в их делах еще глубже, чем я. Полагаю, тебе не удалось вытащить оттуда Джойс? Ты же знаешь, что она не является их прямой родственницей.
Кэмпион впервые увидел в глазах Маркуса гнев.
– Джойс будет вести себя так, как сочтет нужным, и я соглашусь с ее решением, – бескомпромиссным тоном заявил он.
Фезерстоун-старший пожал плечами:
– Что бы ни говорили, нет глупца хуже, чем молодой глупец.
Мистер Кэмпион, начавший привыкать к трениям между отцом и сыном, внутренне подготовился к продолжению стычки, однако ее на корню оборвало появление пожилого секретаря, сообщившего, что сэра Фезерстоуна уже ждет автомобиль. Отец Маркуса собирался быстро, но без спешки. Надев пальто, шляпу и обмотав шею длинным шерстяным шарфом, он спустился вниз.
Отъезд родителя явно обрадовал Маркуса.
– Кэмпион, а не перейти ли нам в мой кабинет? – предложил он. – Там уютнее, чем здесь. Отец уехал надолго. Кстати, когда этот, твой полицейский, должен появиться?
– Довольно скоро, – ответил мистер Кэмпион, выходя вслед за другом в коридор. – Думаю, он почти сразу же получил записку, которую я ему оставил. Сделает первичный осмотр дома и придет. Он весьма пунктуален. Тебе он понравится. Один из лучших в Скотленд-Ярде. Я его знаю не первый год. Кстати, ты специально нацепляешь на ящики таблички с известными именами? Хочешь поразить доверчивых посетителей?
– Это единственный вид рекламы, который нам позволен, – без тени улыбки ответил Маркус. – Прошу, входи.
Кабинет Маркуса был самым маленьким из трех кабинетов юридической фирмы «Фезерстоун & Фезерстоун». Вообще-то, фирме принадлежало все здание – георгианский особняк, перестроенный внутри. Однако большая часть помещений сдавалась в аренду, и публика, которая их занимала, была солидной и респектабельной – под стать хозяевам.
Маркус уселся за письменный стол, а Кэмпион устроился в кожаном кресле перед камином. В светлом, квадратной формы кабинете и вправду дышалось легче. Вдоль стен выстроились стеллажи, отделанными красным деревом. Такой же была и остальная мебель.
– Здесь нас не потревожат, – пообещал Маркус. – Важных посетителей проводят в кабинет моего старика. Он производит на людей более внушительное впечатление. К половине пятого сюда подойдут Джойс и Энн. Я обещал угостить их чаем. – Он нервозно взъерошил волосы. – Две эти истории всех вышибли из колеи. Случившееся заставляет взглянуть на жизнь под совершенно иным углом. Согласен?
– Газетчики и смотрят на нее под таким углом, – заметил Кэмпион. – Должно быть, дядя Уильям считает
