Смерть на церковном дворе - Колин Кэмбридж
– Ох, нет, конечно. – Похоже, Вера не удивилась тому, что экономка Маллоуэн-холла участвует в допросе, и повернулась к ней, округлив аккуратно накрашенные губы. Интересно, она освежила помаду перед допросом? Какая помада выдержит на губах целый вечер? В любом случае Филлида решила во что бы то ни стало выведать марку, которой пользуется миссис Роллингброк. – У нас же нет для него ингредиентов, но Аластер отнесся к этому с пониманием. Он пил все, что Ролли и Уолли – так зовут нашего дворецкого – наливали ему. Наверное, виски, что же еще? У Ролли большая коллекция пшеничного и ржаного виски.
Филлиде очень хотелось задать даме массу вопросов, но, чувствуя на себе тяжелый взгляд инспектора, она отошла в сторону.
– Значит, вы присутствовали на собрании в доме мистера Уитлсби в среду? – спросил Корк.
– Да, Ролли настоял, чтобы мы пошли, поскольку это было не официальное собрание членов клуба, скорее неформальная вечеринка. Конечно, во время официальных собраний супругов не допускают, ведь мы обсуждаем разные технические аспекты вроде грамматики, выбора лексики или поворотов сюжета, для постороннего слишком скучные предметы.
Даже притом, что Аластер – президент нашего клуба, все обычно собираются у меня, – продолжала Вера. – У нас спокойнее, а Ролли всегда может посидеть вечером в таверне и вернуться домой попозже. Он говорит, что чувствует себя почетным членом нашего клуба, как вам это понравится? Летиция, как хозяйка, конечно, тоже была там в среду, да, и еще Юджин Уитлсби, хотя Юджин только забежал на минутку пропустить рюмочку и сразу ушел. Ему не нравится наше общество.
– Ясно. А мистер Уитлсби пил свой любимый коктейль в среду? – спросил Корк.
– О… осмелюсь предположить, что пил. Он предложил Ролли попробовать, но Ролли всегда пьет «Манхэттен», после того чудесного путешествия в Нью-Йорк. Ах, как мы хорошо тогда прокатились! Мы даже смотрели «Пинафор»[3] на Бродвее, и…
– Понятно, спасибо, миссис Роллингброк. Мне кажется, мы можем на этом закончить, – сказал детектив, бросая быстрый вопросительный взгляд в сторону Филлиды, будто испрашивая ее совета.
У экономки оставались вопросы к свидетельнице, более того, ей казалось, что было бы уместно допросить и мистера Роллингброка, но пока услышанного было достаточно. Оставался один, последний член Клуба убийств, которого еще предстояло допросить, – местный викарий, и Филлида хотела поскорее услышать его версию событий.
Она выскользнула из гостиной, чтобы отнести на кухню пустую чашку миссис Роллингброк, и вернулась через несколько минут с подносом, на котором стояли чайник свежего чая и чистая чашка для викария. Мистер Билдоп уже сидел на краешке дивана, положив крепко сжатые руки себе на колени.
– Меня еще никогда не допрашивала полиция, – дрожащим голосом сказал викарий, нервно потирая покрасневшие от волнения щеки. – Что я должен делать?
– Очевидно, вы можете начать с того, что выпьете чашку чая, который вам так вовремя и с таким вниманием подают, – резко ответил Корк, уже не пытаясь скрыть раздражения по поводу присутствия в комнате Филлиды.
Она же наградила его скромной улыбкой и, чтобы он не забывал, кто обеспечивает комфорт ему самому, вежливо сказала:
– А вам налить еще кофе, инспектор?
– Благодарю, миссис Брайт, но, если я выпью еще хоть одну чашку, кофе польется у меня из ушей, – он со значением взглянул на нее. – Кстати, я уверен, что у вас полно дел на кухне…
Филлида проигнорировала его замечание и продолжала наливать чай викарию, который рассыпался в благодарностях.
Обреченно вздохнув, инспектор Корк перевел свое внимание на более легкую жертву и не стал ходить вокруг да около, а спросил прямо:
– Вы знаете причину, по которой кто-то хотел бы разделаться с мистером Уитлсби?
– О… – Глаза священника испуганно округлились. – Так, значит, это правда? То, что… э-э… яд предназначался для Аластера, а не для отца Тули?
– Похоже на то, святой отец. Так вы можете ответить на мой вопрос?
– Э-э-э… Конечно, слухи ходят, разные слухи, инспектор. Служитель церкви в силу своего сана слышит многое. – Филлида надеялась, что шумные звуки, с которыми священник прихлебывал чай, являются следствием его нервического состояния, а не дурных манер. – Люди склонны поверять духовенству свои тайны.
– И что же слышит служитель церкви? – спросил инспектор Корк.
– Ну… э-э-э… полагаю, могу сказать это вслух. Если честно, это лучшая политика, ведь шило в мешке не утаишь, верно? Инспектор, правда в том, что Аластера Уитлсби в Листли не любят. Он все пыжится, строит из себя аристократа, а по-моему, так он просто плохой христианин. Вы слышали, как он разговаривает с женой? А со слугами обращается еще хуже, и я никогда не потворствую грубости в отношении любого человека, как бы низко он ни стоял. В конце концов, разве Иисус не позаботился о прокаженном и слепце? И о блудницах?
– Да-да, конечно, – торопливо сказал инспектор. – Но грубость – недостаточная причина для убийства, не так ли? Есть ли у кого-нибудь другие, более веские мотивы, чтобы убрать мистера Уитлсби?
– Как вам сказать, – ответил мистер Билдоп, – почти все члены Клуба убийств так или иначе поссорились с ним. Кроме меня, конечно.
– Как я понимаю, мистер Уитлсби самого высокого мнения о собственных произведениях, – заметил Корк, поразив Филлиду неожиданной проницательностью: ведь писатели действительно крайне чувствительны во всех вопросах, касающихся их работы.
– О да, – искренне ответил викарий. – Еще в среду, представьте себе, он собрал нас всех у себя и целый вечер хвастался, что скоро его рассказ опубликуют по обе стороны океана да еще и литературного агента дадут в придачу. Как будто он уже выиграл конкурс.
– А какие ссоры происходили между ним и другими членами этого вашего клуба?
– Я знаю, что Луи Женевен разозлился на мистера Уитлсби из-за сорвавшейся сделки. Несколько месяцев назад он собирался продать ему антикварную мебель из своей лавки – по-видимому, отложил ее специально для Аластера, отказав другим покупателям. И что же? Сделка не состоялась, и он потерял кучу денег. А когда на одном из собраний Аластер стал критиковать героиню мистера Женевена, тот не выдержал и все ему высказал в лицо. Видите ли, главная героиня рассказов Луи – старая дева, которая любит выпить винца и вышивает крестиком подушки. Полагаю, ни один из джентльменов понятия не имеет о привычках старых дев, но Аластер стал настаивать, что женщина за шестьдесят просто обязана держать дома кошку и никогда не будет пить ничего, кроме рюмочки шерри. Вот они и поспорили об этом. Мне показалось, что Луи Женевен сам терпеть не может кошек.
Вздохнув, инспектор Корк прервал поток его речи:
– А в чем все-таки
