Реинкарнация архимага 4 - Сергей Александрович Богдашов

Свадьба сестёр Янковских будет для меня не праздником, а полем битвы. Битвы за своё место в этом обществе, за право быть не просто «странным бароном с границы», а уважаемой и влиятельной фигурой. И проиграть в этой битве я не мог. Потому что от этого зависело не только моё будущее, но и будущее моего «Отряда», и, возможно, успех в борьбе с теми самыми «межмировыми амёбами», о которых так прозорливо догадался мой дядюшка. Чтобы успешно воевать с чудовищами из иных миров, сначала нужно надёжно закрепиться в своём, нынешнем. И свадьба должна была стать моим очередным серьёзным испытанием на этом фронте.

* * *

С организацией свадьбы и затратами на неё столбовой дворянин Канин, Владимир Владимирович не поскупился.

Всё по высшему разряду, начиная с иллюминации двора и оркестра на въезде в его особняк, который расположился в специально отстроенной и подогреваемой сцене — «ракушке» и включая блюда от пары лучших ресторанов Саратова, подаваемые их же официантами.

Новшества… новшества конечно же были. Тут уж я не смог устоять, и на просьбу жениха чем-то удивить гостей откликнулся четырьмя вращающимися шарами с наклеенными на них осколками зеркал, на каждый из которых с трёх сторон светили довольно мощные артефактные фонари под фильтрами разных цветов. Они в корне изменили антураж гостевого зала, отражаясь в окнах, зеркалах и хрустале люстр.

Завистливое дворянское сообщество Саратова взвыло от восторга! Такой цветовой феерии даже на столичных балах никто не видел!

А я себе ещё одну галочку поставил. Пожалуй, стоит большим запасом такого освещения озаботиться, к радости моего племянника и его сестры. Так-то шары из папье-маше, и их оклеивание осколками зеркал — работа племяшей, причём не бесплатная. Я им по пять рублей за каждый шар плачу. Пусть с младых ногтей приучаются самостоятельно деньги зарабатывать. Я эту мысль вскинул как-то раз за совместным обедом со всей семьёй дядюшки, и противоречий не встретил.

Оно и не удивительно. Что дядюшке, что его жене пришлось самостоятельно выживать, когда на профессора прилепили статус ссыльного.

Чтобы не дразнить гусей, дядюшку с моим малолетним племянником мы оставили в особняке, а его супруга с дочкой поехали со мной в особняк Канина. Так-то, и племянница ещё мелковата, чтобы её обществу представлять, но у неё глаза горят, так ей хочется посмотреть на свадьбу и иллюминацию!

Из минусов… А как без них! Профессорша уверенно всё выше и выше поднимается в строчках рейтинга Саратовского эмансипе. Оно и понятно. Шикарное образование. Куча известных переводов. Личное знакомство с писателями, про которых в провинции говорят с придыханием.

Короче, прямо флагоносица Стяга Эмансипации, не иначе!

Саратовские дамы вовсе не так глупы порой, как кажутся. У многих ума хватает, чтобы понять, насколько эта «столичная штучка», как прозвали в Саратове мою тётушку, их превосходит. Тем, кто не понял, мужья подсказали. Смешным никто выглядеть не хочет.

Свадьба в особняке Канина гремела вовсю. Шары с зеркалами, моё скромное изобретение, вращались под потолком, заливая зал переливающимися пятнами цвета — изумрудными, сапфировыми, алыми. Блеск отражался в хрустале люстр, в позолоте рам, в глазах гостей. Оркестр в тёплой «ракушке» во дворе играл что-то бравурное и праздничное, а в танцевальном зале уже готовилось что-то более солидное. Там чуть ли не симфонический оркестр начал разминаться.

Моя племянница, Верочка, прижавшись к матери, смотрела на всё это с открытым ртом, совершенно позабыв о своих двенадцати годах и светских манерах. Она тихонько ахала, когда цветовые пятна скользили по стенам и лицам. Это был её первый настоящий бал, и он казался ей сказкой.

Я стоял чуть в стороне от основного потока гостей, наблюдая. Сёстры Янковские в подвенечных платьях сияли, как два бриллианта. Их жених держался с достоинством, но в его взгляде читалась гордость — он смог жениться на «чудесных сёстрах-целительницах», чья история выздоровления уже стала местной легендой. Лариса Адольфовна, в новом, дорогом платье, принимала поздравления с царственным видом. Её миссия была выполнена блестяще.

Всё шло как по маслу, пока ко мне не подошёл дворянин Осмолов. Мужчина лет сорока, с холодными глазами и высокомерно поднятым подбородком. Маг пятого уровня, что для провинции было весьма солидно. Он слыл задирой и любителем ставить на место «выскочек».

— Барон Энгельгардт, — начал он, не здороваясь, с лёгкой усмешкой. — Поздравляю. Ваши… световые игрушки, безусловно, забавны. Для детского праздника самое то. Жаль только, что некоторые начинают путать зрелище с истинным положением.

Его голос был громковат, и несколько ближайших гостей насторожились, почуяв драму.

Я медленно повернулся к нему, сохраняя на лице вежливую, ничего не выражающую маску.

— Благодарю за оценку, господин Осмолов. Рад, что мои скромные усилия по созданию праздничной атмосферы вам хоть как-то запомнились. А об истинном положении… — я слегка наклонил голову, — … мне, как новичку в саратовском обществе, было бы чрезвычайно интересно услышать ваше просвещённое мнение.

Мой тон был ровным, но в словах прозвучала лёгкая, едва уловимая язвительность и сарказм. Осмолова это задело.

— Мнение простое, — он повысил голос ещё чуть. — Дворянство держится на твёрдых устоях, на службе, на земле. А не на торговле зельями и фейерверками. И уж тем более не на сомнительных сделках с Аномалиями, которые, как я слышал, вы теперь практикуете. Не думаете ли вы, что это… несколько не соответствует статусу барона?

Вокруг воцарилась напряжённая тишина. Музыка из сада звучала приглушённо. Даже Верочка оторвала взгляд от шаров и с испугом посмотрела на нас.

Я собирался ответить что-то резкое и обидное, но в этот момент между мной и Осмоловым буквально вплыла женская фигура в бледно-голубом платье.

— Боже мой, Пётр Иванович, — прозвучал звонкий, насмешливый голос. — Вы всё ещё пытаетесь кого-то поучать? Или ваш пятый уровень магии наконец-то дал вам право судить о том, что «соответствует», а что — нет?

Это была мадемуазель Кутасова. Она стояла, слегка склонив голову набок, и смотрела на Осмолова с таким видом, словно разглядывала забавного жука.

Осмолов покраснел.

— Алёна Вячеславовна, это не ваше дело…

— О, но это моё дело! — перебила она, и в её глазах вспыхнули весёлые огоньки. — Вы же только что оскорбили человека, который, во-первых, геройски служил на границе и имеет за это награды из рук фельдмаршала и моего отца. Во-вторых, чьи изобретения уже получили одобрение многих дам Саратова. И в-третьих, — она сделала паузу для драматизма, — который является моим