Сказки с базаров - Амина Шах
«Теперь следуй за мной во внутреннюю пещеру». Он уставился Хайдару в глаза, и, вопреки своему сильнейшему желанию бежать, Хайдар обнаружил, что он совершенно обезволел, как кролик перед удавом. Он последовал за ифритом во внутреннюю пещеру, где стены освещались пылающими факелами. Ярко вспыхнуло еще пламя, и еще больше факелов осветило каждый закоулок.
Огромный леопард, по следам которого Хайдар дошел до пещеры, сидел на ковре у огня, вылизывая свой красивый пятнистый мех, такой же ручной, как любая кошка. Но Хайдар знал, что, по одному слову хозяина, он будет прикончен этими сверкающими зубами. Вдоль одной стены стояло ложе из шкур, и дым, лениво извиваясь, уходил в большую дыру в закопченном своде пещеры, несомненно вытягиваясь через естественный дымволок в горном склоне.
Ифрит кичливо заговорил: «Все сундуки в этой пещере полны золотых монет. Эти побрякушки в придверии просто мусор по сравнению с тем богатством, которое у меня здесь! – и он показал на многочисленные сундуки, надежно замкнутые навесными замками, латунные и медные языки которых поблескивали в огненных отсветах. – Теперь садись, и я отдам тебе приказания, о раб. Ты должен ходить собирать хворост для костра, потом ты будешь готовить мне пищу и подметать пол в пещерах. Затем ты будешь приносить снег в этих двух ведрах и растапливать его, чтобы я мог наполнить водой эти два чана. Ты не убежишь, потому что находишься под моим магнетическим влиянием, о раб, и ты будешь слушаться и делать, как я скажу. Ночевать ты будешь в третьей пещере, меньшей, чем эти две, где ты найдешь постель из шкур. Я крикну тебя, когда захочу, чтобы ты подал мне утром еду и питье».
Подчиненный влиянью ифрита, Хайдар делал, как ему было велено. День и ночь миновали, а Хайдар находился в состоянии совершенной порабощенности страшным ифритом. Ночью, когда он лежал на полу самой малой пещеры, ему было слышно, как ифрит пересчитывает монеты, словно скряга, сотни и сотни монет, и сам с собой смеется в бесовском веселье. Хайдару мнилось, что положение, в которое он угодил, безнадежно: убежать он не сможет, а семья через несколько дней сочтет его за погибшего, думая, что его мог убить какой-нибудь дикий зверь или он мог угодить в снежную пропасть.
Но ифрит не сказал Хайдару того, что его магнетические чары действуют, только когда он бодрствует. На другой вечер Хайдар приготовил и подал ужин, проглотив несколько кусочков и сам. Потом, когда огонь догорел, он бесшумно выбрался из своей пещеры и прислушался. Злой ифрит крепко спал и храпел на своем ложе. Бросится ли на него леопард, если он попытается бежать? Хайдар знал, что должен сделать усилие и уйти.
Собрав все свои силы, он вдруг осознал, что свободен от магнетического влияния ифрита, хотя всё, что он мог в дневное время, это делать, что ему было сказано. Место в углу на ковре, где возле своего хозяина обычно спал огромный снежный леопард, пустовало. При мерцающем свете факелов Хайдар видел, что он может бежать – если только ифрит не проснется и не вперит в него свои круглые пагубные глаза, чтобы снова навести на него свое влияние.
Едва осмеливаясь дышать, он медленно натянул сапоги и бесшумно пробрался в первую пещеру. Снежного леопарда не было и следа. Наконец он очутился на пороге пещеры, на пороге свободы. Он горячо помолился о спасении, видя сияющий лунный свет на снегу снаружи. Он не смог удержаться, чтобы не взять одну из низок бесценных рубинов, когда осторожно выбирался наружу. Какой памяткой станет это ожерелье о жутком его приключении! Он знал, что если ему будет нечего предъявить в доказательство, то ему никто не поверит. Кроме того, он чувствовал себя вправе на что-нибудь взамен ружья, которое ифрит уничтожил.
При свете луны он добрался до тех зарослей, где в первый раз увидел снежного леопарда, молясь, чтобы в эту ночь, когда у него нет ружья, ему не повстречать никаких диких зверей. До дома предстоял долгий путь, но своим инстинктом охотника Хайдар знал и как избегать зверей, не только как находить. Еще у него оставался кинжал за поясом, который ему пригодится, столкнись он с какой-нибудь тварью нос к носу. Кинжал, надеялся он, ему не понадобится.
После того как, при свете полной луны, он одолел часть своего пути, Хайдар так умучился и иззяб, что забрался в густую крону раскидистого орехового дерева и вполглаза продремал до зари. Проснувшись, он потуже запахнул на себе меховую куртку и улыбнулся, потрогав гладкие рубиновые бусины в кармане. Какой будет замечательный подарок для матери, но поверит ли она ему когда-нибудь? Яркое воспоминание о страшном ифрите, который наводил на него свое магнетическое влияние, заставило его убояться за свою безопасность, и он со всей возможной поспешностью пустился в путь домой. Снова густо повалил снег, когда, голодный и обессиленный, он наконец добрался до отеческого крова.
Когда, промерзший до костей, он на негнущихся ногах шагнул через порог, все, что ему было нужно, чтобы не рухнуть замертво, это вид радостных лиц отца и брата и счастливых слез матери. Они накутали на него меховых покрывал, усадили его к огню, дали ему горячего супа, пока он рассказывал им свою повесть.
Но он видел, что они не верят ему и списывают его рассказ на голое воображение или, может быть, на то, что ему это поблазнилось после его долгого блуждания в снегу. Мать была рада рубиновому ожерелью в подарок, но родные думали, что, должно быть, его потеряла какая-нибудь богатая дама, когда-то давно, и Хайдар нашел его, когда укрывался в пещере во время бурана. Благодаренье Аллаху, что он вернулся; нечего обращать внимание, что он полуобезумел и полон фантазий, понимающе переговаривались они.
«Пойдем со мной, – спорил Хайдар с братом, – я отведу тебя туда, и ты сам увидишь эти сундуки с сокровищами. Если мы пойдем вместе, ты убьешь адову тварь, а я застрелю леопарда, который его охраняет, и мы могли бы стать самыми богатыми людьми в мире!»
Его брат, охотник на козерогов, бросил на него поддразнивающий взгляд и громко рассмеялся: «Хайдар,
