Утопленная книга. Размышления Бахауддина, отца Руми, о небесном и земном - Валад Бахаутдин

Он поговорил со мной и ушел сквозь стену, не открывая двери.

Вот чем еще похвастался ходжа.

«Я прошел триста пятьдесят миль без еды и питья. На месяц мне хватает четырех с половиной килограммов муки. Я выпекаю хлеб, даю ему высохнуть, крошу его и брызгаю водой на сухари. Лишь тем и питаюсь».

Рассказы ходжи гасят мою симпатию – и к нему, и к людям. Иногда, оставшись один, я вспоминаю случаи, которые, как говорят, происходили в битвах Самани с Хорезмшахом, Хатаби с Хуром, и мне кажется, что думать о событиях, что произошли с другими, – по большей части пустая трата времени. Больше пользы вспоминать свою жизнь.

Поменьше внимания к царям, военным действиям, грызне за власть. Не уделяй большого внимания громким внешним событиям – пусть они идут своим чередом. Твои реалии – дружба с сокровенным, интуитивная общность.

2:135

Особость твоих желаний

Человек из Самарканда сказал: «Если ты убьешь меня – прославишься как воин, а если я убью тебя – прославишься как мученик». И он, хлестнув лошадь, ускакал прежде, чем я успел ответить подобающим образом.

Мы представляем себе дух как долину, затянутую густым туманом, что видна с вершины горы. Мы спускаемся в туман, и он принимает зеленый цвет, редеет, обнаруживаются детали: деревья, бегущая вода. Это похоже на переход в дух через смерть.

Мистики многолики, как и цветы постижения. А каков ты? Твои дети могут быть существами совершенно иного рода, чем ты. Одни люди обладают непоколебимым упованием, как Исмаил, другие, как Авраам, заносят нож, готовые принести в жертву Исаака. А Агун-Ша увидел, как его сын занимался мужеложеством перед бакалейной лавкой.

Не доверяй сплетням, не пекись о своих сыновьях – похожи они на тебя или нет. Каждая душа уникальна в своей жажде. Полагайся на то, что видел и пережил сам. Никому не ведомы твои предпочтения в пище, питье, любовных утехах. Твои отец и мать, твои дети ничего не знают об уникальных свойствах твоих желаний, только ты о них знаешь. Поэтому никому не позволяй вмешиваться в твою интимную жизнь и сам не довлей над другими, иначе все это окончится страданиями и для тебя, и для других.

2:138—139

Торчу в никчемном городишке

Я сетовал на то, что торчу в таком грязном, никчемном городишке, как Вахш, а другие блаженствуют в Самарканде, Багдаде, Балхе – дивных центрах культуры. Хочется, чтобы вокруг было больше значительного и глубокого.

В ответ: «Если Я – твой товарищ, тебе нет нужды быть где бы то ни было. Если ты не пребываешь внутри этой Дружбы, любое место будет вызывать отвращение и создавать угрозу безопасности. Ты будешь ощущать давящее одиночество. Твои отношения с шейхом Тааджем, стражником Моином и другими наделенными властью людьми не несут в себе ничего существенного по сравнению с нашей близостью. Ты – на пути истины и сердца. Кого бы ты ни встретил – им откроется твоя честность, твое истинное бытие.

Иногда мне тяжко от мысли, что нами правит слепой случай и что бессмысленно пытаться что‐то изменить. Эти думы порождают тягостные выводы, один из них таков: Бог являет Себя в жестокости точно так же, как и в доброте. Другой вывод: Бог не участвует ни в чем из этого.

Жить надлежит из центра. Когда из нашего внутреннего источника не исходит никакого руководства, налетают вихри смятения и несут нас по жизни. Закончив одно тружение сердца, сразу начинай следующее – с одним намерением: насладиться вкусом, благородством и высоким достоинством света и Господом.

2:139—140

Обнаженность

Я всегда начеку, как бы кто не увидел мои недостатки, плешивость, мужские органы, телесные изъяны, что прячу под одеждой. Но невеста и новобрачный знают все друг о друге. Они общаются многими способами – нежно ласкаются, дразнятся, играют в жестокость, позволяют себе все что угодно, ведь они не боятся друг друга.

Точно так же Божественная Тайна знает все обо мне. Предстоя перед этой сокровенностью, я открыто говорю здесь: «Делай с моим телом что хочешь. Каждая часть меня обнажена перед Тобой – как невеста, готовая ко всему – к любви, страху, служению, трудностям, унижению, наслаждению».

2:141—142

Бухара для сладостей

Что, если бы дома мы испытывали те же духовные чувства, что и в мечети?

Я говорю ученикам, что то, чем мы занимаемся, не затрагивает их основных природных качеств, изменяются только приобретенные наклонности.

Что произойдет, если все лавки и достопримечательности этого городка вдруг заменить на другие? А потом, спустя какое‐то время, все это богатство и средства получения достатка перенести в другой город, например тот, где ты вырос?

Иногда, при пересадке, деревья не приживаются на новом месте, и вся работа оказывается пустой тратой времени, но ты все равно усердствуешь. Нам назначены разные пути заработка пропитания (41:10). Каждое место имеет свои преимущества. Одна почва подходит для посадки финиковых пальм, другая – для персиковых деревьев. Бухара хороша для изготовления сладостей. Благодаря этому чудесному разнообразию все в мире на своих местах и нет столпотворения.

Переживая тот великий момент творения, когда отбирались органы для моего тела, распределялись минералы, поднимались горы и многочисленные формы жизни входили в этот земной мир, – я ощущаю присутствие духов и вижу, как они подносят цветы, а прекрасные неземные женщины под звуки музыки и труб приветствуют человеческое сознание. Потом я возвращаюсь в обычное – более сжатое – состояние, далекое от созидания, к унылой стесненности. Отсюда я могу видеть лишь скопище низкого, разрушительного люда, перекрывающего путь.

2:143

Огромный крокодил

В своем кругу я говорю: когда ты отворачиваешься от души, трона славы, как ее называют, – от своего ядра, ты впадаешь в ступор беспамятства (50:19). Появляется огромный крокодил и крошит твое судно. Глаза и уши разлетаются в разные стороны, ум заходит за разум и покидает рассудок. Эта беда может случиться с каждым.

Когда же возвращается к тебе способность выбора, ты становишься собой, наливаешься крепостью, слух и зрение снова – заодно, и ты вновь обретаешь способность дружить, любить, хранить верность.

2:143—144

Средство от болей в животе

Сын судьи Саада мучился от сильной боли в животе. Чтобы вылечиться, он