Утопленная книга. Размышления Бахауддина, отца Руми, о небесном и земном - Валад Бахаутдин

Ему также приснилось, что я нахожусь в здании, где собралось множество людей. Непостижимо велико было то здание. Я держался за длинную веревку, которая уходила куда‐то вдаль. У меня был конец веревки, я заплетал ее пряди и подвигался вперед.

2:164—165

Владеть – не свойственно человеку

Когда ты чувствуешь себя беспомощным или придавлен обстоятельствами, когда чувство, что ты живешь, оставляет тебя, – иди к тому, кто движется в том, что движется, и свершает свершающееся (55:29). Он – Вершитель и само действие вселенной. Сто тысяч чудес, сто тысяч городов.

Взгляни на эти двери и стены – и на воздушный простор. Все это объекты искусства, которые когда‐то были наделены жизнью, сознанием и духом. Однажды свойства жизни вернутся к каждому из них. Смотри на вещи как на своих друзей, любимых, как на город, круг людей, с которыми ты прожил всю жизнь и близость которых принимал как благословение.

Владеть частью мира бесчеловечно, тогда как не протягивать руки ни к чему в мире – суть человеческого существа. Первое – предмет собачьей драки. Второе – подлинная битва, где ты тратишь свое достояние, чтобы жить среди друзей. Наиболее мирный путь – любовь мужчины и женщины, семья, приязнь друг к другу и к детям. Они пекутся о своем здоровье и смерти, о том, достойны ли они и не балуют ли детей. Такое смирение и есть здравомыслие. Если ты не можешь видеть благой результат твоих трудов, все равно будь упрям и тверд как осел, что тащит поклажу на спине, ничего не зная о ценности своего груза. Он без затей упорно идет вперед к следующей стоянке с фуражом.

Никто не знает, что принесут теплые ветры, а что – холодные, кому они будут на пользу, а кому во вред. В мире и в нашем опыте нет ничего, что не могло бы в один момент обернуться либо благом, либо бедой. Даже любое из девяноста девяти имен Бога, каждый из Его атрибутов, может нести в себе как милость, так и гнев. Ужасное твердой рукой отбрасывают прочь, прекрасное привлекают к себе нежностью.

2:167

Чувствительная связь

Если бы создания не ощущали связи с Богом, то как могли бы они отдаться присутствию, оставаться и блаженствовать в Нем, что они и делают?

Мне открылось: все Творение проистекает из такой связи, так что каждое его произведение пребывает в мирном лоне этой дружбы.

Звери, люди, птицы, насекомые – их жизнь течет в русле Божественных свойств. И в дикой природе действуют принципы культивирования и возделывания. Любой порыв к сближению – вожделение и любовь, дружба и разговоры по душам, сплетни за столом и прогулки, дружный смех в компании – все живет в чертогах Таинства (2:255), которое провозглашает: есть лишь один живущий, только один.

2:174

Орбиты внимания

Кто служит Таинству, тот видит красоту и благодать – и в контрасте с этим – свою беспомощность и малодушие. Он знает, как бывает уродлив и извращен. Чему мы уделяем внимание – частью того и становимся. Заметил собаку – вошел в собачью жизнь. Ты заставил меня полюбоваться на твою кошку – теперь я стал твоей кошкой. Если смотришь на рану, из которой выходит гной, и кровь начинает запекаться, скажи: я – эта кровь. В саду я – эти цветы. С женщиной я – любовник Бога. В безбрежном просторе – простор, в ничтожной и очевидной глупости – глупость. И, разумеется, пророческий свет – тоже я.

Орбиты внимания несут тебя через множество превращений – ты становишься то одной личностью, то другой. И пусть тебя не удивляет, кем еще ты можешь оказаться.

2:176

Поменять школу

Фахруддин, сын шейха Тааджа, говорит, что Джалалуддин пришел в известную суфийскую ложу, потом оставил ее и стал посещать учебный кружок на улице Мотаваккел, где его спросили, почему он решил поменять школу.

Там слишком часто повторяют формулу алхамдулиллах и бисмиллах, «вся хвала Господу» и «во имя Бога».

«Что ж, ты можешь приходить к нам, – сказал Фахр Калласи. – В нашем кругу мы не возносим хвалы. Имя Бога вообще не упоминаем. Тебе понравится. Ни молитв, ни ритуального очищения, ни поклонов, ничего. У нас все очень спокойно».

2:179

Планеты и растения

Клянусь звездами, когда они уходят и возвращаются (86:11), клянусь землей, когда она раскрывается, чтобы дать взойти растениям (86:12). Планеты – это и небесное тело – звезда – и растение. Они открываются, чтобы дать звездному свету войти в нас. А растения, подобно небесным телам, движутся сквозь времена года, и никто не знает, куда они уходят, умирая.

Скажем, кто‐то проснется на заре в смятении и спросит: «Почему небо является причиной действия, а земля – его объектом? Почему не иначе?»

Каждая звезда – кончик листка на древе неба, чьи листья размером со страну, и все ночное небо поворачивается под листком солнца. В мире духа никто не удивится, если какое‐то великое собрание человеческих существ поместится под одним из листиков, среди множества других, каждый из которых многократно превосходит размеры этой вселенной.

2:181—182

Весна 1210 года

Судья Фазари во сне видит Бахауддина высоко в воздухе, тот толкует множеству людей фразу «Господь на троне славы» (85:15).

Два человека из турок передавали, что больному юноше наяву было видение Илии и Хидра. Они вошли к нему сквозь стену и передали: «Иди к Бахауддину и скажи ему, что правитель Вахша будет править еще десять лет. Потом власть перейдет к Келедж Такону, а не к Уеган Такону».

Это было ниспослано весной 1210 года.

Комментарии

Живой. Самосущий. Ничему не подобный. Не укладывающийся в слова, привычно обозначающие объект: «это», «оно», «нечто». В нашем поле зрения ничего нет. Мы в тупике и чувства, и ума.

Поиски синонимов не очень‐то помогают. Говорить об этом – пустое занятие, все равно, что скальпелем препарировать музыку. Как можно воспринять триста миллионов вселенных или дельфина, белый дуб во дворе или череду внуков?

Ум с его словесными увертками парализован, словно попав в пятибалльный тайфун, и это делает ему честь, поскольку здесь он смиренно замирает и констатирует, что