В стране «Тысячи и одной ночи» - Тахир Шах
Мужчина замолчал, вперив взгляд в окно – туда, где виднелся океан.
– Я молился Всевышнему, просил прощения, – продолжил он. – Никогда еще мне не было так холодно и одиноко. Ночь выдалась темной – ни луны, ни звезд, ноги сделались бесчувственными. Мне удалось ухватиться за всплывший после крушения стол – я вцепился в него мертвой хваткой. И стал вспоминать: детей, жену, свое детство… Вспомнил и историю о Мушкиле Гуше – вечером каждого четверга ее рассказывала бабушка.
– Я ужасно устал сжимать край стола, перебирать ногами… Но понимал: ни в коем случае нельзя засыпать. И я начал рассказывать историю о Мушкиле Гуше, избавителе от всех трудностей, вслух. Может, здесь – в тепле, под крышей – вам это покажется странным. Но так оно и было.
– Под конец я уже плакал навзрыд. Долго плакал. Но вдруг подумал, что от слез вода только прибывает. И засмеялся собственной нелепой мысли.
– Как же вы спаслись? – спросил Хафад.
– Замерзший как ледышка, я болтался в воде до самого рассвета. А на рассвете услышал звук мотора. Я закричал, стал размахивать свободной рукой. И на спасательной лодке меня заметили.
– А что капитан, команда? – поинтересовался я.
– Погибли. Жена говорит, я остался в живых только милостью Всевышнего. Что и говорить, она права: Аллах сохранил мне жизнь. Но все же думается, – робко прибавил он, – что без вмешательства Мушкила Гуши не обошлось.
Следующим вечером плотник Марван явился на работу. В одолженой синей спецовке, с зачесанными назад напомаженными волосами. Он поблагодарил меня, сказав, что его доброе имя спасено. Я ввел его в курс дела: с минуты на минуту к нам повалят толпы местных жителей – сказитель Мурад всю ночь будет рассказывать притчи. И плотник направился к конюшням. Ну, а я вернулся в дом – сообщить о предстоящем событии жене.
За годы семейной жизни я усвоил: лучший способ удержаться на плаву – грести подальше от сюрпризов. Рашана от природы невероятно терпелива, она уважает постоянство, все планирует, предпочитая золотую середину. Но, в конце концов, свыклась с тем, что меня бросает из одной крайности в другую. Ее мир – мир умеренности, в то время как я перескакиваю с одного места на другое, от одной идеи к другой, вечно в поиске нового. После пакистанской тюрьмы я никак не мог избавиться от ощущения, будто за каждым углом меня подстерегают опасности. Рашана уговаривала начать новую жизнь – жизнь без сюрпризов. Но разве себя переделаешь?
Переезд в Марокко отчасти был вызван моей жаждой новых впечатлений, отчаянным стремлением внести в скучную, размеренную жизнь разнообразие. Мне казалось, я преподнес семье настоящий подарок – избавил от обыденности, от жизни в четырех стенах крохотной лондонской квартирки, за окном которой – серое небо и дожди. Я был уверен, что в населенном джиннами доме и со сказителем в качестве гостя скучать нам не придется.
Собравшись с духом, я решительно вошел в мастерскую Рашаны и выложил ей новость: жители окрестных трущоб придут к нам домой слушать притчи.
Жена поначалу и бровью не повела.
– Я жду их с минуты на минуту, – сказал я, – сторожа как раз приводят в порядок газон. Здорово, правда?
– Господи, ну когда же это закончится? – укоризненно сказала Рашана.
– Что?
– Да все это?
Огромная дверь в конце сада была распахнута настежь. Многие женщины пришли, неся за спинами завернутых в покрывала младенцев. За женщинами следовали их тихие мужья, дети постарше, старики, снова дети – собралась не одна сотня человек. Многих я знал в лицо: имама и торговца рыбой, точильщика ножей, мясника и школьного учителя, обычно не расстававшегося с длинным пластмассовым шлангом оранжевого цвета, которым наказывал нерадивых учеников.
Сторожа направляли пришедших к лужайке, приберегая самые лучшие места для своих родственников. В толпу гостей затесались и уличные торговцы, несшие на подносах кебабы с куриной начинкой, перченые сосиски, вареные яйца, сахарную вату. Марван поспешил ко мне, спрашивая, нужно ли брать с пришедших плату.
– Нет-нет, ни в коем случае, – сказал я.
Когда же все расселись по местам, а те, кому места не хватило, остались стоять, я объявил: мы собрались почтить память Хишама Харасса, нашего общего друга, жившего по соседству.
Публика заполнила всю лужайку размером с теннисный корт. Все возбужденно перешептывались – так бывает только перед живым выступлением.
Мурад вышел из конюшни, одетый в залатанную джеллабу и новенький красный тюрбан. Он протиснулся вперед, и после того, как Медведь призвал к тишине, начал.
– Во имя Аллаха милостивого, милосердного! Однажды давным-давно, в землях столь отдаленных, что всей жизни не хватит туда добраться, жил дервиш. Он переходил из города в город – просил подаяние и давал мудрые советы тем, кто спрашивал.
– Как-то зимним утром, направляясь в соседнее королевство, он оказался в безлюдной местности. И вдруг заприметил апельсиновое дерево – оно гнулось под тяжестью зрелых плодов. Дервиш давно уже не ел фруктов – была зима, на всем лежал толстый слой снега, озера замерзли. Он подошел к дереву и начал рвать самые спелые апельсины. Срывая, он заметил яркое свечение, исходившее от холма неподалеку. Заинтересовавшись источником такого странного света, он отложил апельсины и осторожно двинулся на свет.
– Прикрывая глаза рукой, дервиш увидел, что свечение исходило из расщелины в холме. Он на цыпочках подошел и заглянул в расщелину – свет его ослепил. Решив, что перед ним логово Азраила, ангела смерти, дервиш развернулся и побежал без оглядки.
Сказитель замолчал, выдерживая паузу, пока любопытство слушателей не достигло крайнего предела.
– Дервиш бежал, – продолжил Мурад, – пока не увидел троих, стоявших под деревом. Это были воры. И они убили бы дервиша, но им стало любопытно: что это он несется во весь опор? Не успели они и рта раскрыть, как дервиш крикнул: «В пещере – ангел смерти! Его лик сияет как золото!» Воры слышали о тайнике с несметными сокровищами, они давно уже искали его, поэтому догадались: дервиш нашел тот самый тайник. Они попросили показать им пещеру, чтобы держаться от нее подальше. Дервиш отвел их к пещере.
– Возблагодарив Всевышнего за то, что привел их к сокровищам, воры отпустили дервиша. А сами проникли через расщелину, чтобы завладеть
