В стране «Тысячи и одной ночи» - Тахир Шах

Сукайна приветствовала меня. Она занавесила вход в комнатку, чтобы работники из мастерской не мешали нам. Поначалу Сукайна сидела молча, сосредоточившись, ее темно-зеленые глаза смотрели прямо на меня.

– Вы пришли не из-за дома, – сказала она.

Внутри у меня все похолодело – как будто в предчувствии опасности.

– Вы сами сказали, что дом истекает кровью.

– Сказала. Но сейчас вас интересует не это.

Я сел, откашлявшись. И рассказал ей о своих снах: о волшебном ковре, далеком королевстве, принцессе.

Сукайна снова посмотрела на меня. Я прямо кожей чувствовал на себе ее изучающий взгляд.

– Вы знаете ответ, – после долгого молчания произнесла она.

Я хотел было возразить. И тут меня осенило – между принцессой из сна и моей жизнью есть связь.

Сукайна будто прочитала мои мысли.

– Расскажите.

Я встал. Прислонившись спиной к стене, уставился в пол и глубоко вдохнул.

– В прошлом году во время путешествия через Пакистан, – начал я, – меня и мою съемочную группу арестовала тайная полиция. В тюрьме с меня сорвали одежду, завязали глаза и, заковав, отвели в комнату пыток. Сами тюремщики называли тюрьму «Хлевом».

– Однажды, еще до рассвета, мне как обычно завязали глаза и заковали в наручники, оставив в одном белье. Охранник велел молиться. Меня вывели на площадку, посыпанную гравием – я чувствовал его босыми ногами. И сказали, что тут моя жизнь и оборвется.

Сукайна слушала, приоткрыв рот; в какой-то момент она чуть слышно вскрикнула от волнения.

– Как долго вас там держали?

– Шестнадцать дней. Чаще – в одиночке, закованным в кандалы. Оттуда таскали в камеру пыток, часами допрашивали.

– Вам когда-нибудь бывало так страшно?

Я покачал головой.

– Даже запах тела стал другим, – сказал я, – от меня исходило зловоние, похожее на кошачью мочу. Но в то утро, когда вывели на расстрел, я больше не боялся. Только тосковал о том, что не увижу, как вырастут дети. Мне приказали опуститься на колени и не шевелиться. «Только не дергайся, и все разом кончится», – говорил я себе. – Однако выстрел так и не прозвучал.

Глава девятая

Ты владеешь лишь тем, что останется с тобой после крушения корабля.

Аль-Газали 17

Весть о сказителе быстро разнеслась по всей округе.

В следующую пятницу, когда я ехал по улочкам бидонвиля в кофейню «Мабрук», меня остановил имам. Его всегда можно увидеть возле мечети: он расхаживает с метлой в одной руке и остро обтесанным камнем в другой, готовый швырнуть им в шаловливых мальчишек.

Имам поблагодарил меня от лица всей общины.

– Уж эти сериалы, только головы нам забивают, – жаловался он. – Пора вернуться к истокам – к нашим знаменитым притчам, знакомым с детства.

Он спросил, когда сказитель начнет.

– Сегодня вечером, – ответил я. – Сегодня и начнет.

Имам склонился, целуя мне руку:

– Иншалла! – На все воля Аллаха!

*

В кофейне все было по-прежнему: в углу муж Зохры сидел, погруженный в себя; Хафад рассказывал Хакиму о часах деда – он купил их в лавке старьевщика в Дерб Омаре – и размахивал руками, показывая, как они выглядят; доктор Мехди был как всегда безупречен – в джеллабе горчичного цвета и бабушах в тон.

Доктор встал и поздоровался со мной, расцеловав в обе щеки.

Я сел за столик; Абдул Латиф поставил передо мной пепельницу и чашку черного кофе.

– Мы снова вместе, – сказал доктор.

– Как прежде, – откликнулся Хафад.

– Пускай так будет и дальше, – прибавил Хаким.

Я рассказал им о своей поездке в Марракеш, о магазине, где торгуют притчами, о новом знакомом, сказителе Мураде.

Доктор Мехди спросил, отыскал ли я свою притчу.

– Нет, – сказал я, – но слышал притчу Мурада: «Историю о Мушкиле Гуше».

Доктор широко улыбнулся: так улыбаются люди, за чьей вроде бы простодушной улыбкой скрывается острый ум.

– Теперь, когда ты слышал… – сказал он. – Надеюсь, вчера вечером ты не забыл рассказать ее?

– Не забыл – детям перед сном, – ответил я.

Любитель часов Хафад зажег сигарету и, глубоко затянувшись, выдохнул.

– Глупости все это! – заявил он. – Какой дурак станет каждую неделю рассказывать одно и то же? Предрассудки, да и только!

Мы молча потягивали кофе, каждый думал о своем.

Вдруг один из мужчин за соседним столиком встал и подошел к нам. Он был из завсегдатаев, высокий, нервный, густая копна седых волос зачесана на пробор. Я ни разу с ним не заговаривал, даже голоса его не слышал – он казался слишком тихим, чтобы вступать в беседы.

– Простите, – заговорил он чуть слышно. – Кажется, вы говорили о Мушкиле Гуше, избавителе от всех трудностей?

Хафад затушил сигарету, что-то буркнув.

– Да, – сказал я. – А вы знаете эту притчу?

Мужчина приблизился к самому краю столика.

– Она спасла мне жизнь.

Хафад в насмешке закатил глаза.

Мехди пододвинул стул с соседнего столика.

– Пожалуйста, присаживайтесь, – пригласил он.

Тот, робея, сел, пожелав нам всем мира.

– Двадцать лет назад я работал в порту – чинил рыбачьи сети, – начал он. – Научился этому еще в детстве. И неплохо получалось. Едва у кого из рыбаков сеть запутывалась или рвалась, сразу шли ко мне. Платой я был доволен. Спал на матраце под навесом – там же, где и работал. Иногда приходили и посреди ночи – перед выходом в море. Я включал газовый светильник и доставал нити.

– Однажды ночью, когда я крепко спал, в дверь забарабанили – пришел капитан одного рыболовецкого суденышка. Он крикнул, что, мол, нуждается в моей помощи. Я вытащил коробку с иглами и нитью, набросил джеллабу и отпер дверь. Капитан сказал, что трое из его команды заболели, и ему позарез нужна хотя бы пара рабочих рук, иначе сети не поставить. Я отказался: при малейшем волнении у меня начинается морская болезнь, мое место на суше.

– Но капитан буквально умолял, просил ради отца, деда… Обещал, что к рассвету мы вернемся, что заплатит мне вдвое против обычного. Пришлось согласиться.

– Итак, мы отчалили. В кромешной темноте вода казалась чернилами. Плохенькое суденышко с самого начала стало протекать. Я молился Всевышнему, чтобы он сохранил мне жизнь. Вдруг я почувствовал, как под днищем перекатываются волны, и услышал треск древесины. Я высказал капитану и команде свои опасения, но они только посмеялись надо мной.

– Наконец мы дошли до рыбных мест и поставили сети. Я прилег и заснул. Разбудил меня сильный толчок. Один из рыбаков закричал –