Сказки с базаров - Амина Шах
Он поблагодарил старого вождя и спросил разрешенья задержаться еще на несколько дней. Разрешение было благосклонно даровано, и всю следующую неделю Артур Мак-Кензи в поте лица трудился, записывая все, что могло бы пригодиться для сохранения живой традиции песен и вековых обычаев зуньи. В последний вечер своего пребывания Артур Мак-Кензи не раз ловил себя на том, что снова и снова смотрит на Деву Радуги. Его огорчала мысль, что он скоро уедет и никогда больше ее не увидит.
Он построил себе ферму на реке Литтл-Колорадо, и все, чего ему не хватало, это жены, чтобы подкреплять его и поддерживать все те долгие месяцы, а возможно, и годы, писания его книги о песнях индейцев зуньи и об их истории. И решил он открыться перед отцом Девы Радуги, что и сделал.
«Сочетаешь ли ты меня и свою дочь узами брака? – спросил он. – Я буду ее беречь, и у нее будет все, что она пожелает, если она войдет в мой дом».
«Которую из дочерей?» – осведомился старик. Однако глаза его улыбались в глаза Мак-Кензи, как будто он заранее знал ответ.
«Вот эту», – выпалил Мак-Кензи. И Дева Радуги замерла перед ним как вкопанная, а сердце в ней ликовало, как птица, летящая по небу.
«Не будет ли это врасплох для нее? – упорно продолжал отец. – Разве это совсем не удар для тебя, дитя мое?» И он обернулся к Деве Радуги, словно желая удостовериться, что она согласна уйти с белым человеком.
«Магические камни мне всё рассказали, что он придет, отец, – вскричала она. – Мне так жалко, что я тебя оставляю, но я буду недалеко. Он рассказывал мне про свой дом, и я знаю, мне там понравится».
«Магические камни? Это какие же камни? – вопросил отец. – Это что же за ворожейство? В своем ли ты уме, дочка?»
«Я не сошла с ума, нет, нет! – воскликнула Дева Радуги. – Я услышала, как мои каменные жернова обещают, что в жены меня возьмет человек с волосами, как шелк маиса. Камни мне все уши пропели задолго до того, как ему придти, и они мне сказали, что он самый лучший на свете. Это доброе ворожейство, отец, ты мне поверь».
Она протянула руки к Мак-Кензи: он взял их и сомкнул на каждом ее запястье чудесный браслет из серебра со вправленной в него бирюзой. После того как отец призвал на них благословенья, родичи ее и племя приняли их как мужа с женой.
В честь молодой четы устроили большой пир, и всю ту долгую и счастливую ночь сородичи Девы Радуги пели свои песни ее супругу.
Пес и медведь
Разной шерсти и росту бывают медведи, но только про одного медведя пойдет мой рассказ. Разной шерсти и росту бывают псы, но только про одного пса пойдет мой рассказ. Ну-ка, садитесь поближе к огню, и я расскажу вам то, что хочу сказать.
Давным-давно, в былые времена, когда в небе было не столько звезд, а тридцать два ветра дули в других направлениях, чем они дуют теперь, жил один медведь-черный зверь. Он был крупного роста и сильный, дикий и кроткий, толстый по осени, тощий весенней порой, когда просыпался после своей долгой спячки; и больше всего на свете он любил мед. Косолапя, он держал косо лапы и прямо – нос, и был он великий воин. Он никогда не видал людей, да и не мог бы себе их представить – впервые, что он услышал о них, это было от одного пса.
Медведь бродил, следуя своей обычной повадке, отыскивая орехи и временами принюхиваясь, чтобы узнать, что несет ветер, когда учуял псиный дух. С собаками он раньше встречался, но обычно они бегали стаей, и ему не нравились. В прошлые разы он отпугивал их, поднявшись на дыбы и грозно рыча, но этот пес был, похоже, один и дружелюбный. Это была огромная бурая псина с густой шерстью и огромным лохматым хвостом. Он приближался к медведю с изрядным уничижением, волочась брюхом по самой земле, виляя хвостом, мотая головой из стороны в сторону и щерясь с почти виноватым видом. Медведь стоял, наблюдая за приближением пса.
«Привет тебе, брат медведь, – заговорил пес. – Можно мне присоединиться к тебе, потому как я чужак в этих глухих местах? Меня привел сюда один человек, один охотник из человечьего племени, которого взяла какая-то странная лихоманка. Хотя я караулил у его тела три дня, он так и не встал. Скоро пришли другие из человечьего племени: я спрятался и смотрел, как они завернули его тело во что-то, и потом мне его стало не видно. Я очень голоден, потому что люди не накормили меня, а закидали камнями, когда ночью я подошел к их костру. Эти три дня я бегал без присмотра, как дикий».
«Милости прошу, брат пес, – сказал медведь. – Ты будешь вместе со мной охотиться, и мы будем делиться тем, что добудем. Мне по вкусу мед и орехи и все, что хорошо пахнет. Какая еда по вкусу тебе?»
Пес вскочил на все четыре ноги, поднявшись с земли и потягиваясь на теплом солнце. «Я ловлю и ем кроликов и тому подобную мелкоту и люблю свежее сырое мясо», – сказал пес.
«Что ж, каждому свое», – проговорил медведь и отправился на свой промысел дальше.
Медведь и пес зажили вместе в одной пещере, каждый потрафляя своим собственным вкусам, и до некоторой поры были так счастливы, как только бывает. Шло время, и медведь стал приготовляться к зиме, поедая в огромных количествах плоды и орехи, чтобы они подкрепляли в нем силы на долгое время его зимней спячки. Пес стал одолеваться тревогой, что с ним будет, когда его побратим забьется в самую глубь пещеры и заляжет спать.
«Я надумал, что пора мне отправляться на поиски нового хозяина, – сказал пес. – Я так долго прожил с человечьим родом и за хозяина у меня был один из лучших его образчиков, что меня разбирает соблазн пойти к одному из их поселений и выбрать себе другого».
«Пойди пожалуй, брат пес, – отвечал медведь. – Хорошо бы, ты так и сделал, потому что скоро я совсем не смогу бывать с тобой и мы не увидимся с тобой до весны, когда я снова приду в полное чувство».
«Хорошо, брат медведь, – молвил пес, прощаясь со своим побратимом, – я ухожу и с миром тебя оставляю, и когда сойдет снег и
