В стране «Тысячи и одной ночи» - Тахир Шах

– И вот петух еще спал, а дровосек уже тихонько вышел из дому. В тот день он нарубил дров в два раза больше обычного, связал их и, взвалив на спину, пошел обратно.

– Подойдя к дому, дровосек обнаружил, что дверь заперта на засов. Было еще довольно рано, и дочь спала. «Доченька, – позвал дровосек, – я голоден, да и пить хочется. Отопри». Но Джамиа спала крепко, ничего не слышала. Дровосек пошел к сараю и прикорнул на стоге сена. Прошло несколько часов; он проснулся и снова постучал в дверь: «Джамиа, доченька, отопри – пора на рынок, а у меня с утра маковой росинки во рту не было». Но дверь по-прежнему оставалась заперта.

– Дровосек не знал, что пока он спал, дочь ушла в гости к подругам. Он с трудом взвалил вязанку на спину и отправился в город, надеясь успеть до заката. Его страшно мучили голод и жажда, но он помнил о вкусном пироге и красивом платье, обещанных любимой дочери.

– Дровосек шел уже час, и вдруг ему почудился чей-то голос. Голос как будто молодой женщины, которая говорила: «Оставь дрова, иди за мной. И будешь вознагражден». Дровосек скинул огромную вязанку и стал продираться между деревьев, идя на голос. Прошло немного времени, и он понял, что заблудился. Дровосек звал женщину, но ответа не было. Дело шло к ночи; несчастный старик упал и зарыдал.

– Но в конце концов он совладал с собой и стал думать, как быть. Заснуть он не мог – было слишком холодно, и вот, чтобы скоротать время, дровосек сам себе принялся пересказывать события дня. Дойдя до конца, он снова услышал тот самый голос: «Что ты делаешь?» «Мне холодно, я ничего не ел, вот и коротаю время до утра – говорю сам с собой», – сказал дровосек. Женский голос велел ему встать с земли и поднять одну ногу. «Это еще зачем?» – спросил дровосек. «Делай, как велено, и будешь вознагражден», – сказал голос.

– Дровосек встал, подняв правую ногу, и увидел под ней едва заметную ступеньку. Пошарив рукой, он нащупал следующую, выше первой. «Иди по ступеням», – приказал голос. Повинуясь, дровосек очутился в пустынных землях, усыпанных синими голышами. «Что это?» – спросил дровосек. «Это далекие края, здесь кончается время, – ответил голос. – Набей карманы голышами и обещай: каждый четверг ты будешь рассказывать эту историю, «Историю о Мушкиле Гуше» – ему ты обязан своим спасением». Дровосек сделал так, как было велено; не успел он и глазом моргнуть, как уже стоял у двери своего дома. Дочь ждала его.

– «Отец, где ты был?» – спросила она. Тот, едва вошел, сразу рассказал ей о невидимой лестнице и вывернул карманы. «К чему нам эти камни? Еды на них не купить», – сказала Джамиа. Пригорюнившись, старик обхватил голову руками. Но тут же вспомнил об огромной вязанке дров, заготовленной еще утром, и оставленной в лесу. Голыши он сложил у очага, а сам пошел спать, чтобы утром встать пораньше.

– На следующий день он без труда отыскал вязанку, которую и отнес на городской рынок. Дрова тут же раскупили, заплатив вчетверо больше обычного. Дровосек накупил столько еды, сколько мог унести, а еще взял для дочери розовое и голубое платья из портняжной мастерской.

– С того дня, – продолжил Мурад, откидываясь в кресле, -дровосеку сопутствовала удача. Дров в лесу хватало, топор не притуплялся. Горная тропа, ведущая к городу, против обыкновения не раскисала, а в городе возник большой спрос на хорошие дрова.

– С тех пор, как дровосек совершил путешествие по невидимой лестнице, прошла неделя – настало время рассказывать «Историю о Мушкиле Гуше». Но будучи простым смертным, старик позабыл об обещании и лег спать. Вечером следующего дня он заметил, как дом наполнился необычным красным свечением. Свет шел от голышей, собранных неделю назад – они превратились в драгоценные камни. «Такое богатство нам и во сне не снилось!» – воскликнул дровосек, обращаясь к дочери.

– Они стали разъезжать по городам королевства, продавая драгоценные камни. И всего через месяц-другой сказочно разбогатели, даже возвели себе крепость напротив королевского дворца.

– Как-то дровосека спросили, откуда он родом. Тот, коверкая слова, сказал, что прибыл издалека, с востока, что нажил состояние, торгуя бухарскими шелками. Вскоре его пригласили во дворец. Желая спрятать трудовые мозоли, дровосек надел белые атласные перчатки; королю он преподнес в дар подвеску с большим бриллиантом.

– Со временем Джамиа сделалась близкой подругой самой принцессы Набилы. Девушки часто ходили к королевскому источнику искупаться. Однажды принцесса, прежде чем войти в воду, сняла с себя золотое ожерелье и повесила на ветку дерева поблизости. Забыв о нем, вечером она хватилась ожерелья: где только его ни искала. Не найдя, она легла спать, а во сне ей приснилось, будто ожерелье украла дочь дровосека.

– Наутро она шепнула о своем сне отцу. Не прошло и часа, как дочь дровосека была схвачена и определена в сиротский приют. А самого старика бросили в глубокую темницу. В темнице старик день ото дня все слабел. Через полгода его вывели в кандалах и привязали к столбу. Прохожие нет-нет, да и посмеются над ним, а то даже швырнут тухлятиной.

– Однажды старик услышал, как муж обратился к жене: вот, мол, уже и вечер четверга. Он вдруг вспомнил о Мушкиле Гуше, избавителе от всех трудностей. Как раз некий сердобольный прохожий бросил старику монету. И старик попросил того: не подберет ли он монету и не купит ли на другой стороне улицы фиников для них обоих? Прохожий согласился, а дровосек рассказал ему «Историю о Мушкиле Гуше».

– На следующий день, – продолжал Мурад, – принцесса купалась в источнике и увидела в воде свое золотое ожерелье. Она подняла голову: ожерелье висело на той самой ветке, куда она его повесила. Не теряя ни минуты, принцесса побежала к отцу и призналась в своей ошибке. Тот даровал дровосеку свое королевское прощение и щедро заплатил ему за причиненные страдания, а его дочь освободил из приюта.

Мурад замолчал. И тихонько дунул в кулак.

– «История о Мушкиле Гуше» очень длинная, – сказал он. – Некоторые считают, у нее нет конца. Но теперь, когда ты слышал притчу – пускай не всю, а только часть, – ты должен будешь каждый четверг с наступлением темноты рассказывать ее.

На главной площади гудело пламя в газовых горелках, разносились ароматы жаркого на шампурах, от которых прямо в ночное небо пустыни поднималась дымовая завеса. Рассказ Мурада тронул меня. Это была не просто очередная притча, за которую полагалась