Сказки в суфийском обучении - Идрис Шах
При использовании первой – неплодотворной техники, внимание студента значительно ослабляется, так как ему предлагается принять систему идей, верований и других вещей как некую абсолютную истину; он должен в это поверить. Весьма часто подобный подход приводит к натасканности, но не к вере или убежденности.
Такой подход эффективен лишь в понижении способности человека, он превращает его в узника системы, которая часто оказывается системой запретов и приказов.
Вторая неплодотворная техника состоит в том, чтобы собрать все материалы из разных традиций и различных стадий обучения, главным образом исходя из соображения, что все они, в основе, хорошие. Эта попытка не имеет никаких шансов на успех, поскольку производит обрывочную концентрацию, вызывающую в отдельных индивидумах и группах то, что современная психология называет нарушением психологической целостности.
Вслед за этим в человеке обычно развивается зависимость от определенной личности, культа или материалов, послуживших инструментом такого мероприятия. Попытки синтеза систем также следуют подобному шаблону. Предостережения не быть зависимым не предотвратят появление этого состояния. Зависимость может проявляться, даже когда сам зависимый отрицает, что подвержен ей.
Третий и правильный подход основан на том, что характерные особенности и умственное состояние студентов принимаются в расчет – учащимся предлагается отвечающая их нуждам программа обучения с формулировками, которые обеспечивают материалами для восприятия и оценки.
Когда человек, или группа обусловлены и автоматизированы или когда они стали бессвязными и расщепленными существами, им следует прописать материалы, которые остановят этот процесс. Если не сделать этого, они будут поглощать все, что угодно, лишь бы утвердиться в уже привычной схеме.
Такую подготовку можно провести посредством тех же материалов, высшие уровни которых могут быть использованы впоследствии, чтобы привести к расцвету еще более высокие переживания могли расцвести в этих людях. Другие материалы высшего порядка, если их использовать преждевременно, скристаллизуются на своем низшем уровне, смешавшись в уме студента с механистическими ассоциациями. Это одна из причин, по которой подбор обучающих материалов требует большой осторожности.
Вышеописанное объясняет также, почему учителя часто дают материалы, на взгляд студента совсем не учебные, или почему слова, поступки да и вся деятельность учителя для обусловленных студентов кажется не имеющей какой-либо связи с метафизикой.
Отсутствие такой связи свидетельствует лишь о том, что связь эта еще не установлена в уме учащегося.
Подвергать индивидуума таким переживаниям, концепциям и действиям, которые, хотя в них и содержится Учение, тем не менее, не дают его уму никакой возможности использовать их в русле идейных ассоциаций – вот одна из наиболее ценных техник, находящихся в распоряжении реального Мастера.
Подчас не всякое такое намерение достигает цели, поскольку некоторые студенты убеждены, будто их заставляют заниматься тем, что не имеет никакого отношения к делу, для того только, чтобы испытать их терпение. Это ведет также и к другому виду рационализации, предназначенному поддерживать неприкосновенными предположения студента о своей учебе, в результате чего, даже если она страдает недостатками, он думает, что это все, что у него есть, его единственное достояние.
Если он признает, что основы его мышления дефектны или непригодны, его самолюбию будет нанесен удар, что для большинства людей – невыносимое испытание. Поскольку в той крошечной системе, которую он для себя выстроил, его самолюбие прочно укоренилось, неудивительно, что он любой ценой станет защищать свою систему. Чувствуя возникшую угрозу своему мирку, он может, например, сказать: «то, что вы предлагаете, не содержит в себе ничего высокого, реального или целесообразного», он подобен ослу, сказавшему, когда ему предложили арбуз: «Но ведь это же не чертополох!»
В заключение можно добавить, что человек считает питательной только ту еду, к которой привык. Проблема упомянутых систем с большим трудом поддается решению, поскольку люди, к своему собственному удовлетворению, заблокировали себя от духовности и высшего мышления. Они заменили их сентиментальностью и головоломками.
Рассказывают, что во времена захвата арабами Персии, одного бедуина спросили, почему он так задешево, всего за сто золотых, продал украденный им ковер. «А больше ста – это сколько?» – спросил он. Во времена того же похода один из жителей пустыни ходил по улицам города с мешком золота, выкрикивая: «Кто даст мне настоящих денег – немного серебра за этот чудной металл?» Варварское мышление проявляется повсюду.
Признать за собой такое состояние труднее всего тем, кто гордится своей искушенностью и цивилизованностью. Однако помните, что каждая культура в чем-то выгадывает, а в чем-то теряет, имеет свои сильные и слабые стороны, свои достижения и свои недостатки. Ко всему этому не надо подходить с точки зрения плохо это или хорошо, а лишь с позиции конструктивно, деструктивно или бесполезно.
Многие умеют видеть и в разрушительном что-то конструктивное, но вот когда инертное называют динамичным, а бесполезное считается полезным, то в этом случае мы сталкиваемся с проблемой более серьезной, чем когда люди полностью игнорируют значение полезного или инертного.
Унаследованные или приобретенные привычки, усугубленные культурой и средою, имеют свои последствия.
Введение и поддержка дополнительных элементов, какими бы ценными сами по себе они не были, требует таких же усилий, как и внедрение и поддержка уже существующих элементов.
Усилия эти даже еще более значительны, потому что мы никого не обусловливаем и не можем рассчитывать на автоматическое продолжение наших идей посредством повторяющейся деятельности тех, кто одержим ими.
Мы находимся здесь сегодня, можно сказать, лицом к лицу: каждый из вас индивидуально со всеми остальными, которых вы видите вокруг, включая также и меня. Однако кое-что не настолько очевидное, но очень значительное, происходит прямо сейчас.
Эти другие события, составляющие интегральную часть наших взаимоотношений, трудно объяснить или даже символически проиллюстрировать – чаще всего именно по этой причине люди в сходных обстоятельствах искажают факты, разумеется, неосознанно.
Намереваясь указать на что-то, что поможет человеку осознать происходящее за пределами обычного сиюминутного понимания, можно сказать так: «Данная фраза выражает нечто совершенно истинное». Путаница наступает, когда мы, прибегнув к нашей ограниченной вербальной терминологии, пытаемся определить, что здесь имеется в виду.
Неудовлетворенные относительной истинностью простого заявления: «мы собрались здесь сегодня неслучайно», люди пытаются объяснить смысл этой фразы, опираясь на то, что можно назвать жадностью.
И в этом кроется одна из причин, по которой мы иногда изучаем афоризмы, концентрируясь на них и обучая людей придерживаться их. Это, по сути, дисциплина, ибо люди склонны из деклараций создавать для себя более интересную и более важную истину.
Не делайте этого. Полагайтесь на наши афоризмы, потому что они связаны с другими сферами. Итак, нет никакой случайности в том, что все мы сегодня здесь.
Другая истина, которую трудно воспринять, но еще
