Сказки в суфийском обучении - Идрис Шах

12. Практики, включающие мышление, движения, слушание, чтение и т.д. всегда прописываются и назначаются каждому только когда в них есть необходимость. Эта задача входит в компетенцию учителя.

13. Все передовые формулировки могут быть представлены адекватной общине исключительно способом и средствами, которые указываются обстоятельствами. Ничто так не истощает высшее учение, как передача его в традиционалистской манере. Традиция остается эффективной только, когда она проецируется способом, указанным обстоятельствами.

14. Дисциплина, подчинение и т.п. – это не тема для медитации. Только те, у кого есть способность, например, к дисциплине и подчинению, могут стать учениками. Те же, кто оспаривает эти положения, всегда поступают так преждевременно, потому что реальное признание их значения могло бы избавить их от очевидных конфликтов, заложенных в данной декларации.

15. Люди, преднамеренно или нет прошедшие идеологическую обработку, или обусловленные люди, ставшие одержимыми догмой или какой-либо личностью, – не могут получить пользы от этого учения. Если вы ничего не слышали об опасностях обуславливания и эмоционального «уверования» («обращения»), то вам следует узнать об этом хотя бы из популярных источников или из специальной литературы.

16. Одна из конкретных, основных целей данного учения состоит в том, чтобы сделать предельно ясными характерные особенности и природу самих процессов обуславливания, а также построить работу таким образом, чтобы не вовлекаться в эти процессы.

17. Это учение не подвергает никакому сомнению тот факт, что обуславливание людей играет весьма важную и полезную роль во многих областях человеческой жизни, но в то же время необходимо провести четкую границу между теми областями, где есть место обусловленности и теми, где она чрезвычайно опасна для индивидуума.

18. Мы заявляем, что существует область человеческого ума – к которой, собственно, и обращено учение – где мыслительный процесс может протекать в недосягаемости для процессов обуславливания.

19. Напряженность, тревожность, изменчивость в настроениях и поведении, ожидание награды или наказания, одержимая преданность заданиям, эмоциональная тяга к личностям, теориям или практикам – таковы характеристики обуславливания. Учение действует за пределами всего этого.

20. Когда группа людей попадает в плен таких низших процессов, ее члены становятся статичными и непродуктивными. Между тем, эти низшие процессы, фактически, присущи человеческой среде.

Истоки и судьба

Введение к истории «Человек, зме и камень»

Эта история имеет отношение к истокам и судьбе человечества, и, однако, ее не следует рассматривать, как исторический документ.

Скорее всего, в ней содержится намек на ситуацию из той сферы, где наше прошлое, настоящее и будущее составляют единство. Трудности в улавливании данной сферы частично устраняются посредством воздействия самой истории. Иными словами, именно по этой причине она и была составлена такой, какая она есть. Это небольшая сказка и нет никакой необходимости при подходе к ней погружаться в концентрацию или застывать в недоумении. Вам нужно ознакомиться с основными линиями ее действия. Функция ее в том, чтобы восстановить в той области ума, где это было утеряно, связь между истоком и судьбой.

История эта не для забавы и не для приятного времяпрепровождения. Она – не урок из области морали. Она не служит косвенному образованию. Она лишена мотивов пропагандистского характера. Она дается вам, чтобы вы могли с ней ознакомиться.

Человек, змея и камень

Один беспечный человек шел однажды по дороге. Вдруг его внимание привлек лежавший в стороне необычный предмет.

«Надо бы разузнать, что бы это могло быть?» – сказал он сам себе.

Подойдя поближе, он увидел, что это был большой плоский камень.

«Надо бы разузнать, что под ним», – подумалось ему. И он тут же поднял камень.

Лишь только он сделал это, как услышал громкое шипение, и из отверстия, которое закрывал камень, выскользнула громадная змея. Путник в ужасе уронил камень да так и застыл. А змея, тем временем, свернувшись в кольца, прошипела:

– А теперь я убью тебя, ведь я – ядовитая змея.

– Но я же освободил тебя, – взмолился человек, – неужели ты отплатишь мне злом за мое добро? Поступив так, ты совершишь неблагоразумный поступок.

– Во-первых, – сказала змея, – камень ты поднял только из любопытства, ни на секунду не подозревая о возможных последствиях, теперь же ты вдруг заявляешь: «Я освободил тебя!» – разве это не странно?

– Даже когда мы поступаем бездумно, мы не должны прекращать попыток вернуться к благоразумному поведению, – промямлил бедняга.

– Да, конечно, ты призываешь к благоразумию, но только когда тебе это выгодно, – заметила змея.

– Все так, – сказал человек, – и только глупец может надеяться на благоразумие змеи.

– От змеи всегда жди змеиного поведения, – сказала змея. – Для змеи змеиное поведение – самое разумное. Ну, а теперь я убью тебя.

– Смилуйся, не убивай меня, – взмолился несчастный, – дай мне хотя бы еще один шанс. Ты научила меня понимать, что такое любопытство, что есть благоразумное поведение, а что – поведение змеи. Теперь же хочешь убить меня прежде, чем я опробую эти знания.

– Ладно, – прошипела змея, – будь по-твоему, я дам тебе еще один шанс. Мы продолжим твой путь вместе, и первую же встречную тварь попросим рассудить нас.

Человек согласился, и они отправились в путь.

Вскоре они повстречали стадо овец, пасшихся на лугу. Змея замерла, а человек жалобным голосом обратился к овцам:

– Овечки, овечки, не дайте мне, несчастному, погибнуть! Змея собирается убить меня. Но если вы скажете ей не делать этого, она меня пощадит. Рассудите нас в мою пользу, ведь я человек – друг всех овец!

Тут одна овца проблеяла:

– Много лет мы верой и правдой служили человеку, год за годом отдавая ему свою шерсть, а теперь мы состарились, вот он и отправил нас на этот луг, чтобы завтра зарезать и пустить на мясо. Такова мера человеческой щедрости. Умертви этого человека, змея!

Змея вытянулась вверх, зеленые глаза ее блеснули и она обратилась к человеку со словами:

– Вот каким ты видишься друзьям своим. Я содрогаюсь при мысли о том, кто у тебя во врагах.

– О, змея! Предоставь мне хотя бы еще одну возможность, – в отчаянии взмолился человек, – попробуем обратиться еще к кому-нибудь, быть может, кто-то другой рассудит нас иначе, и ты пощадишь меня.

– Не хочу быть неразумной, какой ты считаешь меня, – ответила змея, – и потому я поступлю так, как это заведено у вас, у людей, хотя для нас – все иначе. Давай спросим следующее живое существо, какое мы встретим на пути – не человека и не змею – и пусть оно решит твою