История Русской Православной Церкви. 1900-1927 - Протоиерей Георгий (Митрофанов)
Конечно, это был великий исход, несопоставимый ни с чем другим. Там были и гибель многих людей, и болезни, тиф косил сотни и тысячи людей, у них не было возможности расположиться в мало-мальски человеческих условиях. Многие семьи распадались, кто-то умирал – нужно было отпевать, кто-то хотел венчаться – нужно было венчать, кто-то рождался – нужно было крестить: нужна была церковная жизнь среди этой массы беженцев.
Группа епископов, бывших членов Южного временного ВЦУ, которые оказались в Константинополе, встает перед вопросом: что же ей делать? Проблема осложнялась тем, что они оказались не на Луне, а на территории других Поместных Православных Церквей: Константинопольского Патриархата, Болгарского Патриархата, а по канонам любая церковная деятельность на территории той или иной Церкви должна иметь благословение данной церковной власти. Формально они не могли ни крестить русских людей, ни отпевать, ни венчать, ни давать разводы церковных браков без благословения местной церковной власти. Епископы оказались в очень сложном каноническом положении: они без благословения оставили свои епархии (по канонам за это полагается запрещение), они без благословения оказались на территории других Поместных Церквей, а значит, должны были без благословения своего Патриарха обращаться к местным Патриархам, чтобы им было разрешено что-либо делать, а это тоже каноническое нарушение, за которое следует запрещение.
Каноны тогда блюли: когда арестованного митрополита Антония увозили из Киева петлюровцы, он поднял Кормчую книгу, потряс ею и сказал: «Держитесь этой книги», имея в виду, что петлюровцы уже насаждали автокефалистов.
Эмигрировавшие епископы были людьми с колоссальным чувством ответственности и не могли не видеть того, что происходило с нашими эмигрантами, которые так нуждались в церковной помощи. По инициативе епископа Севастопольского Вениамина (Федченкова) в ноябре 1920 года было принято решение создать Временное русское ВЦУ за границей на территории Константинопольской Патриархии, создать тот орган, который раньше был на территории России, и, разумеется, для того, чтобы начать свою деятельность, обратиться за благословением в Константинопольскую Патриархию.
В совещании, на котором было принято это решение, приняли участие: митрополит Антоний (Храповицкий), архиепископ Платон (Рождественский), архиепископ Анастасий (Грибановский), архиепископ Феофан (Быстров), епископ Вениамин (Федченков). Эти епископы приняли такое решение и обратились в Константинополь.
Константинопольского Патриарха тогда не было, и Константинопольская Патриархия от имени Местоблюстителя 2 декабря 1920 года выдала грамоту за номером 9044, в которой давалось благословение на деятельность русских епископов и русского духовенства на территории Константинопольской Патриархии «под высочайшим омофором Вселенского Патриарха», за которым оставалась вся судебная власть. Иными словами, произошло вхождение русского ВЦУ за границей в юрисдикцию Константинопольской Патриархии, хотя не было дано на это благословения Патриарха Тихона.
Тогда зарубежные епископы не вспоминали о постановлении № 362, которое приводилось выше. Обосновывать им правоту своих действий они стали потом. Но подпадали ли их действия под содержание этого постановления? Нет, потому что оно вело речь о епархиях, находящихся в отрыве от канонического центра, эти же епископы оказались вне своих епархий, поэтому с самого начала нужно отдавать себе отчет в том, что все действия зарубежных епископов, оказавшихся за границей, исходили из той ситуации, которая сложилась, а не из постановлении № 362.
Существует миф о том, что Зарубежная Карловацкая Церковь отличается какой-то стерильной канонической чистотой, в отличие от Московской Патриархии, на самом деле это, действительно, миф, потому что от буквы канонов отступали как те, так и другие, и зарубежники не в меньшей степени, а, может быть, в большей, чем находившиеся здесь. Они надеялись только на то, что впоследствии Патриарх Тихон благословит их решения. Пока же они действовали, нарушая букву канонов, исходя из высшего христианского закона любви.
Конечно, им было очень тяжело сознавать, что они оказались под омофором Вселенской Патриархии, но через несколько месяцев ситуация неожиданно для них изменилась.
В феврале-марте 1921 года архиепископ Евлогий вступил в переговоры с Патриархом Сербским Димитрием. Патриарх Димитрий предложил перенести деятельность русского ВЦУ за границей из Константинополя в Сремски Карловцы в резиденцию Сербского Патриарха. При этом Сербский Патриарх предлагал действовать русским епископам совершенно не зависимо от него, т. е. давал им благословение самостоятельно действовать на его территории, предлагал то, чего не предложил Константинополь. И, конечно, получив это сообщение, члены Высшего Русского Церковного Управления согласились переехать в Сремски Карловцы. Так, может быть, Патриарх Сербский приносил России свое покаяние от имени сербского народа, потому что это из-за Сербии мы вступили в Первую мировую войну, которая оказалась для нас чреватой такими страшными последствиями. Так что здесь не было никаких препятствий, и наше временное русское ВЦУ оказалось в Сремских Карловцах.
И здесь еще одна их ошибка: они теперь уже без благословения Константинополя переместились на территорию Сербской Церкви. Константинополь этим был недоволен, и формально он был прав, они должны были испросить его благословения.
В 1921 году произошло еще одно событие, вроде бы не имевшее отношения к церковной жизни, но, к сожалению, в церковной жизни нашего зарубежья отозвавшееся очень печально. В мае 1921 года в немецком городе Рейхенгале происходил учредительный съезд создававшейся монархической организации «Высший Монархический Совет». Здесь нужно сделать некоторые отступления от нашего повествования и сказать несколько слов о политической ситуации в русской эмиграции.
Все наши белогвардейские правительства в своих политических лозунгах стояли на позиции «непрегрешенчества». Они опирались на заявление Великого Князя Михаила Александровича о том, что он возьмет власть в случае, если Учредительное Собрание выскажется за сохранение у нас монархии. Они следовали принципу: разгром большевиков, созыв Учредительного Собрания и, в зависимости от его решения, определенные действия.
На этой позиции стояли и монархист генерал Врангель, и склонявшийся к республиканским идеям генерал Корнилов. Все они были объединены этим.
Конечно, самой влиятельной не только в военном, но и в политическом отношении группой русской эмиграции в Европе оказалась именно Русская Армия, которой командовал генерал Врангель. Он по-прежнему стоял на позиции «непрегрешенчества», хотя сам был принципиальным монархистом. А среди монархистов, среди тех, кто считал, что в обязательном порядке должен быть выброшен лозунг восстановления в России монархии, и даже, что белое движение потерпело поражение оттого, что монархическая идея не была поднята «на щит», возникло две группировки.
Одна группировка склонялась к тому, чтобы русским Государем был провозглашен Великий Князь Николай Николаевич, бывший главнокомандующий Русской Армией в начале Первой мировой войны. Сторонники Николая Николаевича были в Париже.
Монархисты, находившиеся в Германии, считали, что единственным законным претендентом является Великий
