Православные подвижницы XX столетия - Светлана Владимировна Девятова
— Господи! Куда ж ты меня привезла?
— Привезла к Сашеньке на могилку».
Верующие со всей округи приходили на могилку к праведнице. Во время Великой Отечественной войны храм уничтожили, на его месте образовался пруд. Недалеко от могилы блаженной стали добывать песок, внезапно работы были прекращены. Следует отметить, что могила блаженной Александры оказалась единственной уцелевшей из всех захоронений.
В 1996 году останки блаженной перенесли из села Онуфриева в село Дарна (Истринский район) и перезахоронили в храмовой ограде напротив алтаря Крестовоздвиженской церкви.
Из воспоминаний рабы Божией Надежды: «Мы откапывали останки шесть часов — здесь окаменелые песчаные породы. Акафист постоянно читали, менялись беспрерывно… Головка Сашеньки была в платочке шелковом, розовом. Был еще огарочек свечи, чашечка и удивительный деревянный крестик — дубовый, резной, беленький, как будто только что сделан. Мне пришлось так близко соприкоснуться с Сашенькой! Это не объяснишь — я чувствую Промысл Божий и заступление. У меня будто начертано в сердце ее имя, и я не могу ее забыть».
Схимонахиня Серафима
Краткое житие старицы схимонахини Серафимы (в миру Стефаниды) можно найти в «Жизнеописании старца Нила, пустынножителя Крючского (1850–1924)».
Вероятно, схимонахиня Серафима родилась в восьмидесятых годах XIX века. Известно, что в семилетнем возрасте Стефанида потеряла зрение. Ее родители Авраамий и Анна, после того как врачи не смогли помочь девочке, привезли ее к прозорливому старцу Антонию (1828–1893 гг.), он и утешил их: «Успокойтесь, такова воля Божия, дочь ваша со временем будет видеть больше, чем кто-либо из людей, и многие души приведет ко спасению!» Родители устроили Стефаниду в Вознесенский монастырь. Здесь она и приняла монашество с именем Серафима.
Впоследствии она перешла в скит «на Крючи» (Вознесенского женского великолукского монастыря). Духовником скитоначальницы схимницы Серафимы и сестер стал старец Нил (Крючский) (1850–1924 гг.) — духовный сын прозорливого старца Антония, который проживал в пещере в местечке Крюча (Крючи).
Из воспоминаний монахини Ольги: «Сколько времени она прожила в монастыре, неизвестно. Впоследствии она перешла в скит на Крючи, дали ей в послушницы мать Магдалину. При помощи Божией и приложив свои немалые труды, они устроили садик, огород и развели пчел. Монахиня Серафима была постница, никогда не вкушала масла, молока и яиц, не говоря о чем-либо другом. Даже в святую Пасху она не нарушала своего поста. Спала она очень мало. Бывало, летом, рано-рано будит сестер, говоря: «Детки, пора вставать, вот птички давно славят Бога, своего Творца, а нам нужно тем более прославлять Господа, нашего Спасителя». А между тем, посмотрели на часы, еще только три часа утра. Мать Серафима очень любила песнопения, особенно пение псалмов, да и сама тоже подпевала. Сия монахиня побывала со своей послушницей в Иерусалиме и там приняла схиму с тем же именем. Когда схимонахиня Серафима вернулась из путешествия в скит, туда поместили из монастыря сестер, а ее поставили начальницей этого скита. Скитоначальница говорила сестрам: «Не имейте в кельи ничего лишнего, кроме святого Евангелия, Псалтири и молитвослова».
Мать Серафима имела дар от Бога — помогать больным деткам. Когда приносили больного ребеночка, то она, благословив его, скажет: «Пусть живет с Богом». И дитя на следующий же день будет здорово. А иному скажет: «Его Матерь Божия возлюбила». И что же? Через три дня этот ребеночек умирал. И таких случаев было немало. А то, бывало, летом она, слепенькая, полет свои грядки, подойдешь к ней и скажешь: «Матушка, благослови тебе помочь полоть грядки». А она ответит: «Деточка, я боюсь, что ты вместо травки да вытащишь морковку». Мать Серафиму все очень любили, да из духовных людей приезжали к ней за советом. По неисповедимым судьбам Божиим, она покинула свою любимую пустыньку, переселившись в Вырицу, и там закончила свой земной путь».
Схимонахиня Серафима (Бобкова)
(1885–1990)
Жизнь схимонахини Серафимы (в миру Ирина Бобкова) неразрывно связана с оптинскими старцами и с Казанской Свято-Амвросиевской пустынью38. Даже когда обитель закрыли, она жила надеждой, что наступит день, когда обитель откроют и она сможет туда вернуться. (Незадолго до смерти оптинский старец иеромонах Никон предсказал, что ей единственной из всех сестер суждено вернуться в Шамордино, чтобы прожить остаток своих дней в родной обители.)
В пятилетнем возрасте Ирина удостоилась получить благословение преподобного Амвросия. Ее духовным отцом был оптинский старец иеромонах Никон (Беляев) (1888–1931 гг.).
В 1923 году Оптина пустынь была закрыта. Настоятель Оптиной пустыни архимандрит Исаакий II, отслужив последнюю соборную литургию в монастырском храме в честь Казанской иконы Божией Матери, передав ключи от него иеромонаху Никону, благословил его служить и принимать богомольцев на исповедь. Так иеромонах Никон за святое послушание настоятелю стал последним оптинским старцем. Тогда же находившийся в ссылке старец Нектарий стал направлять своих духовных чад к старцу Никону. Старец Никон начал принимать верующих, давая советы, он всегда ссылался на слова оптинских старцев.
В августе 1923 года на праздник Преображения Господня Казанский храм был закрыт, и двери его были заколочены досками.
После закрытия храма иеромонах Никон продолжал еще несколько лет духовно окормлять сестер закрытого к тому времени женского Шамординского монастыря. Старец Никон продолжал жить в Оптиной и принимать всех нуждающихся в его духовной помощи. В это время в Оптиной, кроме оставленных при музее монахов, жило немало монахинь, работниц бывшего монастырского скотного двора, а также некоторые шамординские сестры, работавшие в больнице и других учреждениях. Большинство этих монахинь были духовными детьми старца.
Когда храм закрыли, они стали собираться в одну келью, чаще всего в больничную кухню. Старец Никон служил всенощные бдения. Одна из последних всенощных, совершенных им в Оптиной пустыни, состоялась 15 июня 1924 года, под день памяти преподобного Тихона Калужского. После всенощной старец предупредил сестер, что через несколько дней он должен будет оставить Оптину пустынь. Многие заплакали, а он, обратясь к ним, сказал: «Вот, чудесненькие! Ведь я — монах. Давал обет терпеть всякое озлобление, и укоризну, и поношение, и изгнание. И если это сбывается, если сие терплю, то радоваться подобает, так как совершается
