Большая книга чепухи - Эдвард Лир

Уэллса

У перрона на рельсах уселся.

Погруженный в мечту,

«Сэр, ваш поезд ту-ту!» —

Не услышал старик из Уэллса.

Жил мальчик из города Майена,

Свалившийся в чайник нечаянно.

Он сидел там, сидел

И совсем поседел,

Этот бывший мальчишка из Майена.

Бабка внучку учила в Неаполе:

«Если мусор увидишь ты на поле

Или сор на полу —

Бери в руки метлу

И мети это прочь из Неаполя.

Жила-была девушка в Вильнюсе,

У которой так волосы вилися,

Оплетая дубы,

Провода и столбы,

Что все добрые люди дивилися.

Один старичок был не в духе,

Он решил прокатиться на мухе.

«Далеко не летай,

За горою Китай», —

Старику объяснили старухи.

Жил один старичок из Опочки,

Он купил паричок своей дочке

И свинку-двухлетку —

Возить его детку

По улицам древней Опочки.

Жила-была леди, чей нос

Так быстро, безудержно рос,

Что, печали полна,

Восклицала она:

«О, куда ты сокрылся, мой нос?»

Жили-были у бедной старушки

Три породистых куры-несушки.

Их старушка ласкала,

А когда припекало,

Обвевала им веером ушки.

Жил один старичок в Анкаре

Плащ носил он – дыра на дыре.

На укоры знакомых:

«Ничего, подошьем их!» —

Говорил старичок в Анкаре.

Путешественник в южной стране

Подошел к невысокой стене

Он увидел двух уток

И сказал себе: «Ну так —

Если вдруг, почему бы и не?»

Жил известный профессор в Найроби,

Изучавший науки в чащобе.

Там под пенье синиц

Он читал пять страниц —

И опять возвращался в Найроби.

Жил неистовый старец в Кашмире,

Большей частью сидел он в квартире.

Но едва старичок

Выходил за порог,

Весь народ разбегался в Кашмире.

Старичок, проживавший в Реусе,

В море синее вышел на гусе.

Но средь бездны морской

Оглянулся с тоской:

«Эх, попить бы чайку у бабуси!»

Молодая девица из Нориджа

Утром нос воротила от пориджа.

Но пристрастье к котлетам

И горячим паштетам

Погубило девицу из Нориджа.

Жил сомнительный дядя из Дадли,

Отвечавший на все только: «Вряд ли».

Ему дали пинков,

А потом тумаков —

И навеки прогнали из Дадли.

Жил один старичок из Амьена,

Все о нем говорили отменно.

Он плясал подбочась,

Добротою лучась,

Под любой колокольчик Амьена.

Жил один господин из Ливорно,

Он вкушал только крошки и зерна,

Их клюя по привычке,

Как прочие птички

На лужках и аллеях Ливорно.

Жил один старичок в Катманду,

Чей нос был похож на дуду.

Вот на этой дуде

И дудел он везде,

Удивляя народ в Катманду.

Жил старик в славном городе Бремене,

Не терявший там попусту времени.

Просыпался, зевал,

Вверх ногами вставал

И стоял до обеда на темени.

Старушенция из Саламанки

Век жила, не вылазя из банки,

Никогда не грустила,

Улыбалася мило

И дарила детишкам баранки.

Жил старик в некой местности дикой,

Преисполненный верой великой:

Он сидел на тележке

И без лени и спешки

Кушал вилкой пирог с ежевикой.

Отставной подполковник из Шверина,

Разъяряясь, вел себя неумеренно.

Он разбил все горшки

И порвал все мешки

В пятимильной окрестности Шверина.

Одна старушонка из Лоха

Себя развлекала неплохо:

Все утро сидела

И в дудку дудела

На кустике чертополоха.

Один горемыка из Клонца

Купил себе зонтик от солнца.

Забрался в подвал

И там зимовал —

Подальше от жителей Клонца.

Жил один господин из Саксонии,

Обучавший совят церемонии.

«Кто ловит мышат,

Низвергнется в ад», —

Внушал господин из Саксонии.

Старичок, проживающий в Туле,

Смастерил из оглоблей ходули.

Он обвил их кругом

Васильком и вьюнком,

Чтобы видели: сделано в Туле.

Жил трагичный один господин,

Он с мадерою смешивал джин.

«А попробуйте с соусом», —

Участливым голосом

Другой подсказал господин.

Жил один старичок из Лаоса

С крупной кистью на кончике носа.

Но народ, осмелев,

Крикнул: «Это не лев!» —

И смутился старик из Лаоса.

Благодушный старик из Янины

Дочке веер купил в именины —

И так рьяно махнул,

Что головку ей сдул.

Безрассудный старик из Янины!

Жил один господин в Беркинхеде,

Разъезжавший верхом на медведе.

На вопрос: «Вы жокей?

Отвечал он: «О'кей!» —

Продолжая скакать на медведе.

Некий гость (вероятно, непрошенный)

Съел за вечер всего две горошины.

Он сказал: «Больше двух —

И живот ваш распух!»

Гости были слегка огорошены.

Жил старик, закаленный в борьбе,

Обучал он рыбешек ходьбе.

Но несчастная рыба,

Не сказавши «спасибо»,

Передохла сама по себе.

Жила-была дама приятная,

На вид совершенно квадратная.

Кто бы с ней ни встречался,

От души восхищался:

«До чего эта дама приятная!»

Элегантный один итальянец

Пригласил как-то муху на танец.

Он кружил с ней легко

И жужжал на ушко:

«Ах, станцуем еще один танец!»

Жил один старичок из Гренобля

С шеей вытянутой, как оглобля.

«Ты на цаплю