Тот, кто жонглирует звёздами - Вероника Архипова

Но вся злоба у него ушла в крепко сжатые кулаки. Которые он сумел разжать и вполне спокойно спросить:

— Так… кто он? Кто организатор?

— Организатор? Организатор — наша медсестра, Любовь Сергеевна, прекрасная женщина, профессионал своего дела. Нину любит до безумия.

— И где же она?

— К сожалению, в отпуске, — признался главврач, — К родителям поехала, с дочкой.

Взгляд Сергея потемнел. Лицо перевернулось, а кулак, независимо от воли хозяина, начал медленно подниматься.

Но главврач и ухом не повёл.

— Прежде, чем вы мне вломите, — спокойно произнёс он, — Я скажу, что знаю, кто может вам помочь.

— И кто же? — истерически улыбаясь, спросил Сергей, — Тот, кто уволился? Заболел? Помер?

— Антон Петрович.

Сергей и вправду хотел дать главврачу затрещину. Хотя бы за то, что тот, несмотря ни на что, продолжал говорить загадками.

— Что за Антон Петрович?

— Странно, что вы не помните. Вроде как, много с ним общались…

— Кто это, мать вашу?!

— Охранник. Охранник детского дома.

Сергей застыл на месте. Сжатые в кулак пальцы медленно расслаблялись.

— Вы шутите?

— С чего бы мне шутить? Только тратить время, и моё, и ваше!

— Как охранник вообще может быть связан с пневмонией моей дочери?!

— С пневмонией — никак. А вот с тем, что Нина её пережила…

Главврач поднялся с кресла.

— Поймите, я впрямь не знаю всех подробностей. Когда всё это случилось, я вообще был в отпуске, единственное — позволил Любви Сергеевне тут похозяйничать! Я бы позвал её сюда, но не могу, сами понимаете. Поэтому, мой вам совет: спросите о жонглёре у жонглёра.

Мужчина вытаращился на него:

— Так… Это охранник — жонглёр?

— Именно. И… О, господи! Да не бегите так, успеете! У него ещё вся ночная смена впереди! — крикнул Борис Евгеньевич в спину убегающему Сергею.

От этих криков громкого главврача вздрогнул весь персонал медблока, вздрогнули все больные и их посетители.

Сергей же его не услышал.

Глава 4

— Алло, Антон Петрович?

— Вот те на, Борис Евгенич? — старик как взял трубку — так и привстал, — Я уж и забыл, когда мне из медблока звонили. Что стряслось у вас?

— У нас — ничего. А вот у тебя сейчас может всё стрястись.

— Это почему это?

— Копылов к тебе бежит. Ну, отец Нинкин.

— А чего бежит?

— Про жонглёра твоего узнал, звёздного.

Лицо старика чуть вытянулось.

— Вот оно как. Ясно. А бежит-то чего?

— А кто б его знал. Дёрганый какой-то, Нина у него плачет. Давай аккуратнее там.

— Понял, — кивнул сторож. Положил трубку.

И повернулся обратно, к Сергею.

— Насчёт меня звонили, да? — спросил мужчина.

— Да, насчёт вас, — сторож снова встал и вышел из-за стола, — В сторонку не хотите отойти, здесь как-то неудобно…

— Пойдёмте. А у вас, разве, не пост? — натужно усмехнулся Сергей.

— Пост. Но я же вас не на второй этаж веду, как вы требовали, а на шаг от стола, к стеночке.

Шагнув в сторону, оба встали лицом к столу и замолчали. И мужчина, и старик хотели курить, но понимая, что сейчас нельзя, молча перебирали в карманах зажигалки.

— Чего бежали-то? — первым нарушил молчание старик, — Врезать хотели? Так я никуда б не делся, у меня смена.

— Что вам сказали, по поводу меня? — спросил в ответ Сергей, — Скрутить? Вывести вон?

— Вывести? — Антон Петрович насмешливо фыркнул, — Нет. Сказали, что вы какой-то дёрганый, потому что Нина плачет.

— А вы б не дёргались? Представьте: дочь ревёт без продыху — и всё пока мы с женой не видим. Как замечаем — перестаёт. Так только, щёки вытирает.

Сергей и сам не знал, почему откровенность далась ему так легко, хотя на этот раз у него никто ничего не выспрашивал. Может, стало плевать, что кто-то знает? В конце концов, знает директор — знает детдом. Уж дёрганного отца, который ему все мозги съел чайной ложечкой, директор от подчинённых скрывать не станет.

Не так-то он хотел начать разговор с жонглёром. Как вообще разговаривают с жонглёрами?

— Я бежал, — сказал он, — Потому, что меня отправил сюда главврач, и сказал, что вы поможете. Пока я добирался сюда во второй раз, ко входу в детдом, я умудрился напугать воспитательницу и разозлить директора. Понимаете, почему я бежал? Шёл бы я сюда пешком — пришёл бы как раз к моменту, когда вам сказали вывести меня отсюда под руки.

— Вы переоценили безопасность этого места, — улыбнулся сторож, — Директор просто поворчит, а воспитательница зайдёт в свою группу и обо всём забудет. У неё там тридцать человек, представьте.

— Кто вы? — прохрипел Сергей. Ему вдруг очень захотелось пить, запершило в горле, — Почему жонглёр? Почему именно когда Нина заболела? Почему она плачет?

Старик чуть прикусил губу и выдохнул.

— Жалко, что я на посту. Отошли бы покурить...

А потом громко втянул воздух через сжатые зубы. Потому что ему в грудь чуть не прилетел кулак.

— Объясните, наконец! — завопил Сергей, — Без этих дурацких предисловий, перевода тем и «Хочу курить!» Объясните! Я с ума сойду, разве не ясно?!

— Объясню, — сторож на удивление проворно поймал руку Сергея ладонью, — Потому и хочу покурить. Думаете, мне этот рассказ легко дастся?

Покрепче стиснув зубы, Сергей промолчал. Антон Петрович ещё раз покрутил в руке зажигалку, сунул её в карман и спросил:

— Вы знаете, как ваша дочь сюда попала?

На этом вопросе у мужчины дёрнулось веко.

— Если вы намекаете на то, что мы не интересовались происхождением Нины, то…

— Ты знаешь, откуда твоя дочь, я спрашиваю?

— Знаю! В коммуналке нашли её, оттуда и забрали. Мать умерла, отца никогда не было...

Сергей хотел продолжить, но, к своему стыду, замолчал.

— Это всё, что тебе известно?

— Я говорю: мы специально не интересовались, потому что за ребёнком пришли, а не в мебельный за диваном! Намеренно не стали ходить, выбирать, просто проверили на генетические заболевания и…

— Ладно, — вздохнул сторож, — Тогда слушай того, кто интересовался.

На лицо старика набежала туча. Пару раз кашлянув, чтобы прогнать её, он, наконец, заговорил.

— Про коммуналку ты знаешь верно, оттуда Нина и есть. Насчёт папаши ничего не скажу, а мама — да, была. Хорошая, судя по всему, женщина, но не успела матерью-то побыть — Бог к себе забрал. Простывали, видимо, они в этой коммуналке часто, вот и слегла. Как ломанулся участковый к ним в дверь, после жалоб соседей на детский крик, так и нашёл мать там — на кровати, худющую, больше суток пролежала. И в комнате, что интересно, чистенько, до последнего, бедная, ползала по полу, мыла. А до