Тот, кто жонглирует звёздами - Вероника Архипова
— Значит, вот как... — пробормотал мужчина, думая уже о другом.
— Да. Всё так.
— Значит, формально моя дочь плачет из-за вас? — спросил Сергей, глядя непроницаемым взглядом.
Старик опешил. В любом другом случае он бы возмутился, но в этот раз злоба просто не пришла к нему. Пришло непонимание: Копылов это что, серьёзно?
— Не из-за меня. Из-за жонглёра, — проговорил он. И немедленно пожалел об этом. Теперь папаша ему врежет, подумав, что он издевается. И будет прав. Сторож бы сам врезал за такое.
Антон Борисович приготовился отразить удар и... дёрнулся. От протянутой ему руки.
— Спасибо вам.
— За что? — выдавил сторож, стараясь не выдать, как ошеломлён.
— За то, что моя дочь вообще может заплакать.
Старик, не до конца понимая, чего ему ждать, принял протянутую руку, крепко пожал её. И вдруг очутился в объятьях.
Костюм Сергея смялся, галстук съехал в сторону.
— Как хорошо, что я вас нашёл! Наконец-то я вас нашёл!
— Кого нашёл-то? — смутившись, сторож отцепил от себя мужчину.
— Вас! Того, кто прервёт этот потоп из Нининых слёз! Да если б я знал, что найду вас здесь, я б вообще не сунулся сегодня на работу!
Глаза мужчины были полны надежды.
— Вы успокоите её, снова сделаете счастливой! А надо-то — купить вам три светящихся шара! Да хоть двадцать три, хоть сто три! Что угодно, лишь бы вы помогли!
— Не думаю, что мне это так уж нужно.
Улыбка застыла на лице мужчины. Единственное, что он смог из себя выдавить — это тихое:
— Ч-что?
— Говорю: мне не нужно это делать.
Воцарилось молчание. Оно вобрало в себя все звуки, всю жизнь детского дома, и оглушило Сергея. Лицо мужчины перевернулось. В нём читалось всё разом: и шок, и злость, и отчаяние.
Лицо охранника же оставалось невозмутимым.
— Вы злитесь, да? — вновь попытался улыбнуться Сергей, — Злитесь из-за того, что я обвинил вас в её слезах? Простите меня! Я заплачу. Любые деньги, какие потребуются! Понимаю, для вас это может быть сложно...
Сторож фыркнул:
— Думаешь, в первый раз мне кто-то платил?
— Нет! — тут же мотнул головой Сергей, — Просто... Почему вы отказываетесь?!
Какое-то время старик молчал. Затем посмотрел на Сергея и задал вопрос:
— Как ты думаешь, для чего я тебе все рассказал? Не для того ведь, чтоб похвастаться?
«А выглядит так, будто именно для этого!» — чуть не вырвалось у Сергея, — Именно для этого, раз отказываешься помогать!»
— Как думаешь, — продолжил старик, — какая фраза в сказке самая важная?
— При чем тут, мать вашу, сказка?!
— Отвечай, если хочешь помощи!
Сергей вдохнул, выдохнул, в который раз разжал пальцы. И предположил:
— «Пока я рядом, всё будет хорошо?»
— Ну! — сторож торжественно взмахнул руками, — Так зачем Нинке нужен я — старикашка — если у неё есть отец?
С минуту мужчина переваривал то, что услышал. Потом повернулся к сторожу. С непередаваемым выражением лица.
— Вы хотите сказать, что я…
— Не хочу сказать, говорю!
— Но…
— У тебя нет права на «но». Ты — отец!
— Я даже не знаю, с чего начать!
Старик тяжело вздохнул.
— А ещё ты не знаешь, кто такой жонглёр. Настоящий. Так?
— Так.
— Ну, и не задавай глупых вопросов! Иди. У меня от тебя уже голова болит!
На это Сергей мог разозлиться. Мог разозлиться и на то, что его развернули лицом к двери и подтолкнули к выходу, как мальчишку. Но он не злился. На злость уже не хватало ударов сердца, что заходилось в бешеном стуке.
Он не запомнил, как вышел на крыльцо, не удивился тому, как сильно кругом стемнело. В себя мужчина пришёл только когда не сразу сумел найти ключи от машины в криво надетом пальто. Тогда-то до него и дошло: он не спросил, куда делась семейная реликвия Нины и её матери. Не могла она просто так потеряться… Или могла?
От этой мысли у Сергея заболело сердце.
«Если выяснится, что книгу потеряли мы с Камиллой, пока перевозили вещи из детдома, нам уже никакой жонглёр не поможет»
Ключи, наконец, нашлись. После короткого писка, дверь поддалась, и Сергей опустился на водительское сиденье. Долго, не шевелясь, смотрел на лобовое стекло, припорошенное снегом. Потом достал телефон и открыл поисковик.
На экране замельтешили множество строк, идущих одна за другой, и он в нетерпении мотнул страницу наверх. Тёмный прямоугольник обложки, без иллюстрации или хоть какого-то намёка на то, что это — сборник сказок. Ничего примечательного, кроме названия. Оно будто бросилось на мужчину и упало плашмя.
В самой середине обложки раскинулось: «Тот, кто жонглирует звёздами».
Глава 5
…Совсем уже Зайка отчаялся. И помощи-то попросить не у кого, все звери по норам попрятались, да и чем они помогут, звери? Всем страшно, никто на поляну и носа не кажет!
Тогда и понял он: если кому и спасать лес, то только ему! Сел у входа в нору, да призадумался, что бы ему такое сотворить и воров от родных отвадить? Думал, думал, а на чащу лесную ночь опустилась, деревья тёмным одеялом укрыла, зайцев по норам попрятала, филинов и сов разбудила. Страшно стало сидеть на виду, юркнул Зайка в норку и пригорюнился: как же он лес-то спасет, если из норы высунуться боится?
Но набрался он смелости, выглянул наружу. И подивился, как кругом светло, хоть и наступила ночь. Это луна на поляну спустилась, путь Зайке осветила, вокруг серебристой пыли насыпала.
Глянул Зайка кругом, посмотрел наверх, на круглую, как шляпка гриба, луну, покумекал, поразмыслил — и понял: неспроста его в семье Попрыгайкой прозвали. Надо до Луны допрыгнуть и помощи попросить. Вот кто воров из леса прогонит, ей-то всё по силам!
Выпрыгнул скорее Зайка на поляну, оглянулся — не летит ли филин какой? — подобрался, замахнулся, и как прыгнет! Аж дух перехватило у него, как увидел верхушки сосен да ёлок. И не знал Зайка, что может так прыгать! Но луна высоко была, далеко, и не хватило силы в заячьих лапах — полетел он вниз. Закричал, завопил, как увидел, что падает, но некому было спасти его, некому выручить. Зажмурился он со страху, дабы не видеть, как быстро к земле приближается, но так и не упал вниз. Замер в воздухе.
— Ты чего это, косой, распрыгался? — спросил чей-то голос, — Лап-то не жалко?
Попробовал Зайка оглянуться — не смог. Кто-то его крепко-накрепко за уши держал.
— Я до
