Среди людей - Ислам Иманалиевич Ханипаев

Я открываю рот, но она меня опережает:

– Да.

Я смотрю в ее холодные глаза и пытаюсь понять, зачем она это сделала. В чем смысл? Я все равно собираюсь отказаться.

– Да, я согласна, – еще громче повторяет она.

– Победитель драконов? – спрашивает отец.

Как бы я хотел услышать эти слова, стоя перед ней на одном колене с протянутым кольцом.

– Да, – соглашаюсь я, твердо решив сдаться, когда дело дойдет до батла. Кто знает, может, в ее глазах сойду за мученика. А может, она вспомнит свою же просьбу – повести себя как джентльмен и уступить победу. Ну мне нетрудно, любимая. Уступить тебе все в этой жизни.

То, что стоит между мной и Вальтером, между мной и Джамалом и между мной и Кариной, гораздо больше вопроса, кто лучший спорщик. Интересно, мы достигли накала древнегреческих дебатов?

Похоже, две тысячи лет назад гребаный Сократ был прав, когда намекнул, что риторика – это пустая, но опасная болтовня ради болтовни. Растопка для эго. Понимал то, что в будущем «балабол» и «воздухан» станут синонимами гордого звания «софист». Риторы… Первые люди империи прошли странную эволюцию, очнувшись через две тысячи лет клоунами в телике и интернете: инфоцыганами, псевдополитиками и пифиями, размахивающими картами Таро за донаты.

Сократ сказал на той встрече Горгию, что риторика – это инструмент манипулирования человеком, пыль в глаза, что опасно, когда человек, обладающий красноречием, в глазах больного может показаться бóльшим знатоком медицины, чем сам врач. Кто знает, может, Сократ предвидел то, что происходит сейчас.

Он спрогнозировал появление принципиально нового оружия, а человечество усилило его, добавив к опасному пустозвонству телевидение и интернет. И самое смешное в этом то, что он точно определил, что риторика – это про самолюбование, а значит, и все то, чего добьется опасный ритор, будет сделано не для благих целей, а только из тщеславия и только для себя.

Все мы четверо на этой сцене только из тщеславия и только для себя.

– Решено. Вторая пара может вернуться в зал.

Мы с Кариной покидаем сцену.

– Зря ты пришел на «Темную сторону». Лучше бы оставался на «Светлой», – говорит она с тихим сожалением.

– Чтобы там быть никем. Самим собой. Быть чьей-то тенью. Пустотой, – отвечаю ей я.

– Для меня ты был кем-то.

– Красивое колечко, – я киваю на ее руку и отхожу.

Все рассаживаются по местам, кроме отца и первых полуфиналистов.

– Участники объяснили мне суть их конфликта, в подробности которого мы не будем углубляться. Тему и стороны выбрали они сами. Итак. Вальтер – позиция: «Бога не существует». Маугли – «Бог есть».

Объявленная тема мгновенно оживляет зрителей. Я вижу на их лицах улыбки, изумление, шок, будто они не могут поверить в то, что батл будет вокруг такой темы, как существование Бога.

– Попал ты, братишка, – комментирует Вальтер.

Джам не отвечает.

– У вас полчаса, чтобы…

– У меня есть предложение, – перебивает Вальтер.

– Да?

– Ввиду особенностей законодательства я не могу защищать свою позицию свободно. Ненароком могу оскорбить чувства верующих. Так что у него преимущество!

– Да, ты прав, – соглашается отец. – Я надеюсь на корректное поведение от вас обоих. Тема действительно острая.

– Чтобы уравнять шансы, я хочу смену формата. Двадцать минут. Только я и он. Без раундов. Безостановочная перестрелка.

– Не уверен, что это правильно. Нам нужно хотя бы финальное слово, чтобы зрители могли иметь возможность услышать ваши позиции.

– Хорошо, с финальным словом, – отмахивается Вальтер. – Но без подготовки! Не хочу, чтобы этот нарративщик успел написать тут новую священную книгу. Книгу джунглей, – он смеется.

– Шутка за сто, – комментирует серьезно Джамал.

– Ты согласен? – спрашивает отец.

Джамал кивает.

– Отлично. Правила выступления старые. Крики, мат, оскорбления – минус одна, минус две, минус три руки. Красивая речь, стихотворная форма, нарратив – плюс одна, плюс две, плюс три руки. – Затем он бросает серьезные взгляды на обоих. – Драка – мгновенная дисквалификация. Вопросы? – Парни молчат. – Напомню залу, что у вас по данному вопросу может иметься свое мнение, но на время поединка прошу его отключить. Мы оцениваем только выступление. – Отец произносит стандартные слова, но по лицам зрителей я понимаю, что на непредвзятость рассчитывать не приходится. Нельзя просто так взять и в секунду отказаться от веры в Бога, нельзя вдруг взять и поверить в него. – У вас ровно минута на подготовку.

Вальтер вытирает нос, отворачивается и, играя пальцами в воздухе, что-то бубнит. Видимо, выстраивает стратегию для нападения. Джам берет с отцовского стола ручку и один лист с планшетом.

– Можно? – спрашивает он, и отец просто разводит руками.

Чего там можно записать за оставшиеся тридцать секунд и уж тем более в потоке ожидаемой вальтеровской какофонии, мне непонятно, но, видимо, Джамал будет использовать тактику классических дебатов. Логично. С правилом в двадцать минут Вальтер попробует превратить батл в срач. Он классический крикун, которому нет равных. Чтобы хоть как-то уравнять шансы, Джамал должен использовать все, что будет возвращать их хоть в какой-то формат.

– Время! – объявляет отец. – И…

Ничего не происходит. Они молча смотрят друг на друга секунд тридцать.

– Есть че? – вдруг спрашивает Джамал.

– Есть много чего.

– К концу батла ты поймешь, как обосрался, выбрав эту тему. Показывай, что у тебя.

Вальтер кивает, а затем начинает:

– Ну давай, расскажи мне про законы мироздания! Я знаю все ваши карты. Что будь мы на сантиметр ближе к Солнцу, мы бы сгорели, а будь дальше, то замерзли бы! Что все тела движутся по орбите! Что больше в этой холодной мертвой Галактике никого, кроме нас, нет! Мы избранные! А весь мир работает на нас как ебаные швейцарские часы! И что это теперь каким-то образом должно доказывать, что в мире есть… – он останавливается, видимо вспомнив про оскорбление чувств верующих, – есть некто с бородой, лежащий на облаках. Что ему вдруг стало скучно и он создал все за шесть дней! И нас, людей, тоже, чтобы мы вели тут праведную жизнь! Сажали пшеницу, – он делает широкий жест рукой, как будто сеет семена, – пекли хлеб, доили коров, ходили к соседям в гости, брались за руки и молились, любили друг друга, женились и размножались и вели, короче, идеальную жизнь! Вот только люди сбились! Начали убивать друг друга, жадными стали, возгордились, и все это из-за дьявольских козней! – Возносит руки вверх, отыгрывая страх. – Прости, шайтанских! – Часть зала хихикает. – Появился этот хвостатый, ушастый, с рожками, который все нам испортил! Вот только все войны и убийства как раз из-за