Среди людей - Ислам Иманалиевич Ханипаев

всех этих божественных книг! Потому что там указано убивать этот народ, если он не молится как надо, убивать тот народ, потому что он живет на священной земле, и еще вот этих убить можно, чисто по приколу, потому что своим видом разгневали Бога. А еще вот это все: не убий, не своруй, да в этом мире только так и возможно выжить! Посмотри на богатых! – Зал кивает, больная тема, точно сработает. – Посмотри! Кто хорошо живет? Кто убил, кто своровал! А кто плохо? Вот кто! – Он тычет в зал. Вальтер в ударе. Когда-то Джам мне сказал, редко, но такое случается, что ритору попадается та самая – его тема, коронная, такая, в которую ритор вложит всю свою душу. И, кажется, тема Вальтера нашлась. С таким отцом, пожалуй, действительно трудно верить в существование Бога и в справедливость. Если верить, неизменно возникает вопрос: за что мне это? – Самые простые люди сидят в зале! Смотри! Не врут! Не убивают! Не воруют! И не курят даже, наверное! И зожники, блядь, все собрались! – Залу нравится, как он переходит от темы к теме. – Ну что молчишь? Давай разберемся, как так получилось, что богоугодники всякие еле сводят концы с концами, а у грешников все зашибись! В чем тут замысел Божий, а? Какой там план? «Страдай и мучайся, и воздастся тебе!» – пародирует он монотонный церковный голос. – Да настрадались! Я, бля, настрадался! Хочу нормальную жизнь! Че делать? Скажи мне, Маугли, че делать, бля? Может, ислам принять? Может, для себя вы всю хорошую жизнь забронировали? Скажи, что делать, чтобы получить нормальную жизнь. А то реально сводим тут концы с концами, пока арабы там шикуют! На лимузинах и майбахах, на частных самолетах с гаремами! По ходу, да, что-то тут не так! Обделил нас, получается, Боженька. Но тогда вопрос возникает, откуда ты такой взялся юродивый? Где твои яхты и часы «ролекс»? Что ты не так делаешь? Может, в другую сторону молишься? А? Ах да, нефти в Дагестане маловато! Что ж так неравномерно-то получилось? И тут мусульмане, и в пустыне мусульмане. Борода одна, а кошельки разные. Одним, значит, все, а другим ничего? Почему те, кто жил до нас, не получили всех этих благ? До иудаизма много чего было! Целые миры! Народы зарождались и умирали, и что-то у них там священных книг не наблюдалось! А что с ними будет? Все в ад, получается, у кого Библии и Корана не было? Ну ладно, давай допустим, что все они были язычники, каннибалы, извращенцы, и тогда их не жалко. Вообще никого не жалко! А вот детей жалко. Почему дети появляются с болезнями, а? Почему инвалиды с рождения живут в мучениях, страдают и умирают? Или хуже! Страдают, но никак не умрут! Откуда это такое вот взялось? Или дети тоже уже грешники? У нас же все предопределено! Может, их Бог заранее решил наказать, потому что знал, что бандитами станут? Тогда бы уже и Гитлера сразу, и Байдена, и Дарта Вейдера! Да и вообще, вот объясни мне, дагестанец, в чем сила? Ну или хотя бы смысл! Зачем, если Бог всемогущий, нам всем страдания? Можно же сделать нас всех дружными! Чтобы нам всем явить себя хотя бы, объяснить, что как? Почему мы оставлены сами по себе и страдаем? И для чего мы страдаем? И отчего? Может, потому что мы одинокие такие? А почему мы одинокие? Почему Бог… ну или ваш Аллах не создал другие живые планеты? Знаешь, душа болит из-за того, что я такой одинокий во вселенной. А где душа? В почках? В пятках? В сердце? В башке? Вот умру я, и душа покинет тело. Ну окей, а откуда она выйдет? А что такое душа? Ну вот уйдет она, и получится, я тоже в ад? А сколько там места? На все сотни миллиардов живших хватит? Они что, все прямо сейчас там горят, получается? А если я захочу второй шанс? Если я все понял? Я понял, что был грешником, и хочу попробовать еще раз, что дальше? Переселит душу в нового человека? Или, может, я попаду в тело макаки? Или нет никакого второго шанса? Если нет, тогда Бог, получается, не прощающий? Тогда почему я должен верить в непрощающего Бога? В чем тогда смысл жизни? И как вы любите у себя на дебатах по учебнику все закольцовывать: мы начали с космоса и им закончим. Я все это время спрашивал, а теперь утверждаю. Мы все с вами просто череда случайностей. Мы какой-то круг из глины, крутящийся вокруг другого огненного круга, и вокруг нас ебаный холодный мертвый космос. И нет в этом никакого плана, смысла и высшей цели. Мы просто есть, и все. Я закончил.

Джамал продолжает что-то записывать. Переворачивает альбомный лист и, помотав головой, будто спорит сам с собой, записывает что-то. Обводит в круг.

– Тормози, Пикассо. В письменном виде отвечаешь?

– Се-е-ейчас, – отвечает Джам, не отрывая ручки от бумаги. – Сейчас… все!

– Ты записывал мои вопросы? И что ты там успел?

– Что успел, то успел. Надо было ходить на дебаты. Научился бы. Я отвечаю?

– Давай-давай, детка. Что у тебя?

– Время?

– Прошло пять минут, – отец показывает телефон.

Мы все понимаем, что это риск со стороны Джамала. С самого начала согласиться на эту авантюру, влезть в открытую войну без правил. Греки не просто так придумали это правило. Есть диалектика, и есть эристика. Если первая про логику, про поиск истины, то последняя создает только видимость благих помыслов. И это отлично заметно по политикам. По требованию отца мы посмотрели много американских праймериз. Каждый из этих парней проходит подготовку перед дебатами. И в какой-то момент ты с первых же предложений начинаешь понимать, какой стиль выбирает та или иная башка. И если бы я увидел некоего Крашеного на трибуне перед соратниками на фоне американских флагов, сразу бы повесил на него ярлык, причем двойной – крикун и лжец. Ему насрать на то, как будет отвечать оппонент, у него есть план. Его не интересуют твои доводы. Он всегда будет отвечать на что захочет сам, ведь смысл всего спора для него не в поиске истины, а в победе любой ценой.

Джамал ставит себя под удар, и не только поэтому. Вся эта провокационная игра требует сил и на длинной дистанции начинает трещать по швам. Чтобы в телике нагло врать, оскорблять больше часа, надо быть настоящим профи. При всей дерьмонаполненности Вальтера, он все же не тянет на целый