Среди людей - Ислам Иманалиевич Ханипаев

– И ты меня тоже не поймешь, – говорю я без какого-либо дальнейшего плана, но чтобы он понимал, что в этом мире есть не только его проблемы. Я тоже прошел через многое. И наверное, сейчас самое лучшее время рассказать ему о моих родителях.

Он усмехается, встает на ноги и идет ко мне.

– И че я должен понять? Че у тебя было в жизни? Че ты вообще видел? У нас говорят на таких, как ты: ни рыба ни мясо. Только ноешь, и все. Палец о палец не можешь ударить. Работу предлагаю, соскакиваешь. Хоть, блядь, на продукты домой заработай пятьсот рублей. Маме помоги! Нет, ему бабки на свидание нужны. Доволен? Нормально прошло?!

– Тебя это не касается! – Я толкаю его.

– Хоть ценил бы, что люди вокруг пытаются помочь, хотя у всех свои проблемы. Пустое место, вот кто ты.

– Да? А зачем тогда со мной дружишь? Зачем помогал мне? – Я иду ему навстречу. – Если я такое говно.

– Мы так договорились, – говорит спокойно он.

– С кем? С кем договорились?

Молчит.

– С кем ты договорился?

Молчит, козел.

– С Дмитрием Наумовичем?

Молчит. Молчит! Смотрит мне в глаза. Я же знал. С самого начала, что это все отцовские игры. Никто никогда в здравом уме со мной бы не дружил.

– Пошел ты в жопу, понял? Со своей дружбой. Пошел ты!

Молчит.

Я ухожу.

Сердце состоит из четырех камер. Одно я отдал Карине и чувствам к ней. Этой камеры больше нет. Вторая камера – камера Джамала и нашей с ним дружбы. И ее тоже больше нет. Третья камера для мамы. Она все еще есть, но это ненадолго. Высыхает, съедается. Четвертая камера – последняя, она моя. Только для меня. Рано или поздно все действительно возвращается на места. И у меня вернулось. Каждый должен делать свою работу: мама – умирать, отец – быть счастливым, а я – ненавидеть.

Это тоже работа.

ЭПИЗОД 11

Η ΠΙΣΤΙΣ | ВЕРА

Суббота. «Темная сторона». Полуфиналы.

Есть что-то судьбоносное в том, что мы с Джамиком поссорились. Я совершенно не представляю, как бы мы батлились, будучи друзьями. Наверное, наша битва превратилась бы в обмен шутками.

Но теперь другое дело. Для друзей я больше не заикающийся новичок, скорее опасный и психологически нестабильный соперник, цинично подбирающий тактику под каждого участника. Я темная лошадка на фоне остальных. Если спросить меня, то идеальным стечением обстоятельств была бы сдача Джамала и победа Вальтера над Кариной. И тогда я в финале отомстил бы за исключение друга, за Карину и доказал бы отцу, что стою чего-то. Заодно вернул бы зрительскую любовь, победив главного злодея турнира. Если он таковым еще является. В финальном слове я бы сказал что-нибудь о том, на какие жертвы мне пришлось пойти ради победы. Что пришлось убить часть себя. Светлую часть. И все это сделано ради высшей цели. Мира во всем мире. Все по отцовским заветам.

К сожалению, нам выпали другие кости. Джамал мне не уступит. Если честно, так намного легче. Мы будем пытаться сделать друг другу больно. Ведь на «Темной стороне» лучшей стратегии для победы пока не придумали.

Я подхожу к скамейкам. Полсотни человек уже на месте, и придет еще больше. Можно, наверное, назвать это аншлагом. Хлеба и зрелищ, господа.

Наши с Джамиком места свободны. На одном из сидений лежит его рюкзак. Я не сажусь рядом.

Вижу отца, Карину, как всегда, мечущуюся по сторонам, решая оргвопросы. Там же Вальтер с Джамиком. Наверное, и я тоже должен подойти, раз все хоть сколько-нибудь значимые сегодня персоны у главного стола.

– Привет, – спокойно говорит отец.

– Приперся? – спрашивает Вальтер. От носа под глаза тянется переливающийся отек. Симметричный, как тест Роршаха. Если бы меня спросили, что я на нем вижу, я бы без промедления ответил «уебана», но тогда психотерапевт взглянул бы на меня горько и вписал бы в мою карточку: «Все еще опасен для общества» – и уточнил бы у меня: «Этого тоже хочешь убить?»

– Че молчишь?

Хочется автоматически пробросить что-то о его семейном положении, но я останавливаю этот позыв, поймав себя на том, как быстро во мне включился этот подонок. Я будто бы готов вынуть нож из спрессованных слов и точно знаю, куда должен его вонзить. Передо мной стоят Карина, Джамал, Валера и отец, но вместо них вижу мишени для комбинации самых болезненных слов, которые я могу произнести. Еще хуже осознать, что это со мной не впервые: я много раз в моменты слепой ярости видел мишень в маме и бил. Все эти годы… столько слов. Столько ножей и столько ран.

– Данила? – спрашивает отец.

– Он постоянно так зависает, – комментирует Валера и хлопает перед моим лицом. – Эй, очнись, придурок.

Джамал и Карина, кажется, понимают, что происходит. Я холоден. Я точно знаю, что должен сделать. Это и есть инстинкт убийцы, о котором говорила Карина? Надеюсь, она впечатлена.

– Хватит, Валера, – бросает отец по-учительски. – Так-с. Тарасов, Карина справа от меня. Джамик и Даник слева.

– Данила, – поправляю его я.

– Данила, да.

Мы с Джамалом встаем рядом и переглядываемся.

– Итак, спасибо всем, кто сегодня пришел на «Темную сторону», – начинает отец. – Сегодня полуфиналы нашего турнира. Вальтер и Эрида, Маугли и Победитель драконов соответственно. И перед тем, как мы начнем, хочу кое о чем напомнить: «Темная сторона» с самого начала задумывалась как свободное от ограничений пространство. Я никогда не настаивал ни на одном правиле, кроме как никакого рукоприкладства. Я всегда принимал предложения, если всех участников они устраивали. – Отец делает глубокий вдох. – И ко мне поступило предложение. Надо признать, совершенно неожиданное. Два участника полуфиналов хотят произвести изменения и сразиться между собой. Между ними имел место инцидент, и они хотят выяснить отношения. Вместо мной подготовленной темы они предложили свою. Вальтер и Маугли хотят сразиться друг против друга, – объявляет отец. Все в зале переглядываются. Напряжение в воздухе растет. Я смотрю на Джамика, а он смотрит в пустоту перед собой. – Если другие два полуфиналиста согласны, то мы так и поступим. Эрида, Победитель драконов, если вы согласитесь, то во втором полуфинале встретитесь между собой.

Я смотрю на Карину. Она смотрит на меня.

Турнир для меня закончен. Я и так собирался отказаться, если бы мы встретились в финале. Нам с ней это не нужно. Недомолвок у нас не осталось. Того, что я испытываю к другим полуфиналистам, к ней я не испытываю. Да и она ко мне. Она пройдет дальше и