Белая линия ночи - Халид Аль Насрулла
Внимательно оглядываясь по сторонам, Цензор вошел в дом с черного хода и пробрался в кухню. Сидевшая за столом сестра до смерти напугала его. Она посмотрела на Цензора так, как будто бы ждала его появления. Оказалось, что так оно и было: все это время сестра старательно отмечала в календаре все дни, когда Цензор появлялся дома. Благодаря этому она смогла вычислить приблизительную дату его следующего появления, и вот уже вторую ночь подряд спала на кухне в ожидании его прихода. Увидев брата, она подскочила с места и крепко вцепилась ему в запястье. Цензор растерялся. Машинально запустив свободную руку в карман, где лежал нож, он попытался оттолкнуть сестру, но та умоляюще зашептала:
– Постой! Да постой же ты! Выслушай меня!
Цензор замер и вопросительно взглянул на сестру.
– На прошлой неделе за тобой приходили.
16.2
Пару дней назад, рано утром, в дом Цензора постучали. Открыв дверь, мать увидела на пороге человека в штатском. На груди у него был жетон с какой-то длинной надписью, на которую мать не обратила внимания. В руках мужчина держал белый конверт.
– Здесь проживает сотрудник Отдела цензуры печатных изданий? – строго, но несколько торопливо спросил гость.
Судя по всему, он не собирался задерживаться.
– А вы кто?
– Я из суда.
Перепуганная мать отпрянула от двери, как будто бы боялась потерять сознание и ненароком рухнуть прямо на гостя.
– Он здесь больше не живет, – взяв себя в руки, растерянно проговорила она.
Посетитель нахмурился и нервно выпалил:
– Держите, это повестка в суд. Против него возбуждено уголовное дело.
Мать молча закрыла дверь у него перед носом. Человек в штатском немного постоял возле дома и ушел.
Через три дня в дверь снова постучали – на этот раз полицейские с ордером на обыск. При их виде мать упала на колени и горько зарыдала, вздрагивая всем телом. Полицейские смущенно переглянулись. Заметив у нее за спиной сестру, они обратились к ней с просьбой разрешить им произвести обыск, после чего спокойно вошли в дом и принялись за дело. Передвигаясь от комнаты к комнате, они обошли каждый угол в доме, ощупали все стены, простукали пол и потолок, проверили на прочность все поверхности. Полицейские вели себя куда более вежливо, чем человек из суда, и в целом производили впечатление весьма опытных специалистов. Дольше всего они пробыли в кабинете Цензора, обыскивая шкафы в поисках запрещенных книг и документов. Не найдя ничего, что могло бы привлечь их внимание, они принялись опрашивать домашних.
– Нас интересует любая информация о том дне, когда он покинул дом: во сколько это произошло, каким образом, по какой причине, где, на ваш взгляд, он может скрываться, кто его близкие друзья. Просим ничего не скрывать и уж тем более не лгать нам.
Ни мать, ни сестра не смогли толком ответить ни на один вопрос. Им даже не пришлось врать – они действительно ничего не знали. Единственное, что они сообщили полиции, – это то, что незадолго до побега у Цензора был серьезный депрессивный эпизод. Полицейские тщательно зафиксировали их ответы, после чего конфисковали все содержимое кабинета Цензора, кроме личных документов и мебели.
– Все, что не понадобится в расследовании, мы обязательно вернем.
Когда они начали подсчитывать общее число конфискованных книг, мать не выдержала и ушла в свою комнату. Смотреть на то, как чужие люди уносят из дома вещи ее сына, было невыносимо. Перед уходом полицейские попросили сестру подписать документ о том, что она обязуется сообщать соответствующим службам любую информацию, которая может оказаться полезной для следствия.
С того дня мать больше не вставала с постели.
Цензор почувствовал, что ноги его не слушаются, и схватился рукой за спинку стула.
– Я тебя умоляю, расскажи, что ты натворил! Полицейские не стали бы приходить к нам с обыском только из-за того, что ты перестал ходить на работу. Скажи мне правду!
Сестра подошла к нему вплотную, настолько близко, что он слышал ее прерывистое дыхание. Ее глаза были полны страха.
– Умоляю, скажи хоть слово!
Цензор лишь качал головой, глядя куда-то в пустоту, и словно не замечал сестру. «Как мне удалось в одночасье сломать жизнь всем троим членам нашей крошечной семьи? – спрашивал он сам себя. – Как мне удалось превратить эту тихую гавань в кошмар наяву?»
– Не приходи сюда больше, – ледяным голосом сказала сестра. – Кто знает, может, за нашим домом уже следят.
Кто знает…
Кровь снова прилила к ледяным ногам, и Цензор бросился в комнату матери. Мать неподвижно лежала на боку, лицом к светильнику на прикроватной тумбочке. Цензор сел на пол у кровати и поцеловал ее руку. Мать медленно открыла глаза. Положив ладонь ему на макушку, она осторожно притянула сына к груди. Цензор утонул в запахе ее платья. Это был запах воспоминаний. Слезы хлынули у него из глаз. Сердце разбилось на тысячи осколков. Пробыв с матерью около десяти минут, он почувствовал себя переполненным ее любовью. Тихо попрощавшись, Цензор поцеловал мать в правую щеку и вышел из спальни.
Переступив порог своей комнаты, он вспомнил про оставшийся дома смартфон. Оказалось, полицейские не додумались заглянуть в коробку, где он хранился. Опасаясь, что при повторном обыске они непременно найдут его и прочитают их с Рыцарем переписку, Цензор сунул телефон в карман и торопливо спустился на кухню.
Кто знает…
Сестра наскоро собрала для него продукты. Закинув на плечи рюкзак, Цензор обнял ее и прошептал на прощание:
– Я ни в чем не виноват.
Выглянув из окна и убедившись, что все чисто, он осторожно вышел на улицу и, как обычно, двинулся задними дворами назад к пустырю. Обратная дорога казалась ему куда опаснее, чем путь домой. Он достал из кармана перочинный нож и раскрыл его. На улице стояла невыносимая, удушливая жара. Лето было в самом разгаре. Вокруг была полная тишина. Деревья замерли, наружные блоки кондиционеров молчали, и даже сухая земля не скрипела под ногами. Откуда-то пахнуло помойной гнилью.
«Перемены во внешности, конечно, мне только на руку, – думал Цензор. – Впрочем, никакая маскировка не поможет, если за мной по-настоящему следят».
Мысль о
