Странные звери Китая - Янь Гэ

минуткой отдыха и включила новости по телевизору. Нападение агрессивной собаки, продавец, обманывающий покупателей… Как странно — второй день на экране одни и те же немногочисленные происшествия. Я улыбнулась сама себе. Впереди меня ждал длинный отпуск, и даже эти устаревшие новости казались захватывающими.

И вдруг, в самом конце, мелькнуло что-то новенькое: вспышка беспорядков в психиатрической лечебнице в пригороде, в результате которых сбежало множество пациентов. Полиция всеми силами старалась выловить их, а пока горожан призывали принять меры предосторожности.

Камера показала разгромленную лечебницу. Врач в белом халате, с таким же несчастным лицом, как у его пациентов, говорил: «Не знаю, как это случилось, они просто сбежали…» Он готов был заплакать, но слез у него уже не осталось.

Врач был симпатичный, совсем как мой бывший психотерапевт. Во мне шевельнулось какое-то мстительное чувство, и я расхохоталась.

Мне было весело. Я пребывала в беззаботном настроении.

Не успела я отсмеяться, как зазвонил телефон. Я сняла трубку, и незнакомый мужской голос произнес мое имя.

— Жду тебя в баре «Дельфин».

— Кто это? — удивилась я.

— Чарли.

— Чарли!

Еще удивительнее! Чарли, которого заперли в сумасшедший дом. Чарли, жертвенный зверь — а ведь жертвенные звери когда-то были богами.

* * *

В баре «Дельфин» и правда сидел Чарли со своей всегдашней озорной усмешкой на лице.

Я села напротив и, не зная, о чем говорить, сказала только:

— Чарли…

Он широко улыбнулся.

— Рад тебя видеть. Я знаю, что тебе пришлось пережить.

— Откуда?

— Из твоей еженедельной колонки в газете.

Вот, значит, как. Бесчисленное количество людей каждую неделю читало мои рассказы в «Юнъаньской газете», они писали мне письма, выражали сочувствие, хвалили, ругали, говорили, что я все это выдумала, но бог свидетель — каждое слово, мной написанное, это самая настоящая правда, мое личное раскаяние и боль. Я, должно быть, самая глупая писательница на свете. Я разрезала свое сердце и открыла его незнакомым людям, но никто, никто не знает, что все мои звери пропали, и никто теперь не верит, что они есть на свете, и никто даже не понимает, зачем я рассказала их истории вам. Я и сама не понимаю. Никто, кроме героев этих историй. Кроме Чарли.

Он сказал:

— Я пришел попрощаться. Твоя книга закончена, а история жертвенных зверей закончилась уже давно. Мне пора уходить из города.

— Почему?

— Люди всегда уходят, когда заканчивается их история. Разве ты не знаешь?

— Значит, теперь придут другие звери?

— Я знаю, что у тебя на сердце остался еще один узелок. Вот я и хочу развязать его.

— Что? — озадаченно подняла брови я.

— Они оба очень любили тебя, — сказал Чарли. Вот теперь я поняла. Я сидела и смотрела на него. Он ответил на вопрос, который я задавала себе тысячу раз, хотя даже не могла выговорить эти слова вслух. На глаза навернулись слезы.

— Не плачь, — улыбнулся Чарли. — Твоя мать тоже была зверем — кровопролитным зверем. Они любили друг друга без памяти, но не могли быть вместе и не могли иметь потомства. И тогда они вместе создали тебя. Знаешь, почему они назвали тебя тоскующим зверем?

И в тот же миг я догадалась. Мой профессор обнял меня и сказал: «Мой тоскующий зверь. Мое сердце тоскует о тебе».

Я закрыла глаза и улыбнулась.

Мои отец и мать. Как они встретились и полюбили друг друга? Почему не могли остаться вместе? Я не знала, но это не имело значения. Они любили друг друга, и они любили меня. Этого достаточно.

— Откуда ты все это знаешь? — Я открыла глаза и посмотрела на Чарли.

— Это тайна.

Весь этот огромный город, звери, которые приходят и уходят, — все это сплошные тайны. Никто не знает, зачем они приходят, зачем уходят, почему встречаются или расстаются. Все это огромные, неразрешимые загадки. Наши грязные, глупые души благоговеют перед этой необъятной тайной, и в конце концов мы чувствуем благодарность.

Я проводила Чарли до дверей бара «Дельфин». Как и много раз прежде, он помахал рукой и сказал:

— До встречи.

Я тоже помахала и сказала:

— До встречи.

Так наши пути разошлись, и вскоре мы растворились в лабиринте городских улиц, пусть даже это означало, что мы не встретимся больше никогда.

* * *

Чжун Лян пришел в тот вечер, чтобы пригласить меня на ужин — отпраздновать завершение моей книги.

— Бели бы мы играли свадьбу, ты бы что выбрала — розовые розы или лилии? — взяв со стола яблоко, спросил он.

Я вскинула брови:

— Это что, предложение?

Он смущенно улыбнулся.

Я тоже улыбнулась:

— А может, гардении? Такие банальные, чисто белые, с еле уловимым ароматом.

Весна сменится летом, и вскоре на улицах будет полно старух, продающих гардении по пятьдесят центов за пучок — совсем дешево и сколько душе угодно.

Уже летом все жители Юнъаня смогут прочитать мою книгу. Люди и звери будут читать истории и спрашивать — откуда она все это взяла? Такая уж короткая память у промышленных городов.

Но неважно. Я написала это, чтобы вас развлечь. Смелее — улыбайтесь, читая о моей любви и ненависти. Это как смена погоды. Ничего страшного.

А может, никто и не догадается, о каком городе идет речь. Я назвала его Юнъанем во имя вечного мира — это своего рода благословение. Таковы все писатели: написанные нами слова существуют недолго, зато все, что остается недосказанным, вечно, как скала.

На юге есть город, где живут звери, — звери, которые любят и ненавидят, сходятся и расходятся, в точности как люди. 

Примечания

1

Свиная лопатка, замаринованная в специальном маринаде, а затем запеченная на гриле. — Прим. ред.

2

Китайское криминальное фэнтези. — Прим. перев.