Библиотека счастливых - Кали Кейс

Ситуация сюрреалистическая, не знаю, готова ли я это пережить.

– Предлагаю каждому для храбрости опрокидывать по стопочке перед тем, как открыть свой секрет, – прибавляет Камилла. – Поехали? Я начинаю.

Она наполняет и раздает стопки, затем поднимает свою – за наше здоровье! – и, глазом не моргнув, пьет до дна.

– Когда мне скучно и когда я могу воспользоваться компьютером Люси, то отвечаю на спам из Абиджана и делаю вид, что хочу открыть вклад в Швейцарии.

Бастьен, вдохновившись примером Камиллы, залпом опрокидывает стопку и морщится.

– Папиного друга зовут Брюно, они завели лабрадора. Так и не знаю, почему они назвали его Брюквой, но, по-моему, это очень смешно.

Поскольку мне приходится включиться в игру, я набираюсь смелости и, залпом махнув свою стопку, признаюсь:

– Меня долго пугала взрослая жизнь. Когда кто-то звонит в дверь, я говорю себе: «Сиди тихо, Люси, рано или поздно они уйдут».

Карина, в свой черед приняв дозу, заходится кашлем, хватается за горло и еле слышным голосом произносит:

– У меня фобия общественных туалетов.

Начинает она осторожно, но я очень рада, что Карина вступила в игру. Может, потом мы решимся открыть больше. Будет ли важность секретов возрастать пропорционально уровню опьянения? Леонар смотрит на нас с сомнением, вздыхает, опускает глаза на свою стопку, берет ее и в нерешительности крутит двумя пальцами. Мы ждем, чтобы он присоединился к игре, и старик в конце концов это делает. Снова вздохнув и пристукнув стопкой об стол, он шепчет:

– Я обожаю фрукты, овощи и садовые работы, но… боюсь земляных червей.

Выслушав это признание, я с трудом удерживаюсь от смеха, вовремя вспоминаю, что мы не должны оценивать чужие секреты, поджимаю губы и топырю ноздри, чтобы не рассмеяться, но Леонара не проведешь, он это замечает и бросает на меня суровый взгляд. Если на него посмотрю – все пропало, покачусь со смеху, так что я еще крепче стискиваю зубы.

Мы идем на второй круг. Камилла снова всем наливает, пьет и скороговоркой признается:

– С тех пор как посмотрела «Изгоняющего дьявола» и «Шестое чувство», боюсь по ночам зеркала в ванной. И на стекла стараюсь не глядеть, не поднимаю глаз из страха увидеть призрака. Мне стыдно…

Снова очередь Бастьена.

– Один из наших преподавателей известен тем, что теряет контрольные работы. Я упорно доказывал ему, что сдал работу, и он поставил мне зачет, хотя на самом деле ничего я ему не сдавал…

Карина поджимает губы, Камилла заливается смехом. Мать Бастьена, с вызовом глядя ему в глаза, заявляет:

– Я зарегистрировалась в «Тиндере».

Бастьен открывает рот, как будто собирается что-то ей ответить, потом снова закрывает.

Игра кажется мне все более увлекательной. Мой ход. Я глотаю водку, моргаю, почувствовав, как она обожгла горло, и стараюсь отчетливо выговорить:

– Я снималась в массовке в сериале «Зодиак 2» на первом канале. Меня взяли только потому, что я согласилась изображать проститутку.

Леонар с Кариной бледнеют, явно ужасаясь моему легкомысленному поведению, а я пожимаю плечами, словно извиняясь за то, что их шокировала. После секундной заминки дедуля признается:

– Каждый вечер перед тем, как ложиться спать, я убеждаюсь, что за душевой занавеской пусто.

Короткая пауза. Я чувствую, что слегка захмелела, Леонар клюет носом, Карину, похоже, мутит, а Бастьен развлекается вовсю. Камилла опускает глаза, может быть, не уверенная в выборе следующего секрета. Берется за стопку, приподнимает ее, снова ставит. Кусает губу, бормочет «ну ладно», пьет и на удивление ясным голосом произносит:

– Через год после того как мои родители выгнали меня из дома, я в сквоте наглоталась лекарств и порезала себе вены…

Бастьен грустно смотрит на нее, мягко берет за руку, потом выдыхает – словно для того, чтобы придать себе смелости, – и признается:

– Когда мне было десять лет, я столкнулся с травлей в школе. Один тип вымогал у меня карманные деньги и бил, если я ему их не отдавал. Как-то он загнал меня в туалет и заставил пить воду из унитаза. Я так и не осмелился об этом рассказать… В конце концов его перевели в другую школу, но никогда я не чувствовал себя таким беззащитным и одиноким, как в тот день.

Камилла сжимает руки Бастьена и Карины, которая – как и Леонар – в ужасе от исповеди сына. Я только представлять себе могу, что чувствуешь, когда слышишь, что твоему сокровищу пришлось пережить такое. Обстановка внезапно изменилась. Похоже, теперь каждый более внимательно прислушивается к словам остальных, каждый осознает значение того, что говорится, чем делятся другие, насколько мучительны раны, которые они наконец решаются обнажить.

Именно этот момент Коко выбирает для того, чтобы забраться на стол, ей здесь явно нравится, и она совершенно не понимает, что происходит. Чайка мелкими шажками подбегает к тарелке с копченой лососиной и весело начинает ее клевать. Никто не реагирует, мы все ждем продолжения признаний.

Карина убирает за ухо прядь волос, оглядывает гостей, как будто оценивая, до какой степени нам можно доверять. Сомневается она недолго и, проглотив водку, говорит:

– Когда муж меня бросил, мне казалось, что я умерла. Сходила с ума от унижения и в то же время винила себя. Может, это я виновата в том, что он отвернулся от женщин? Я каждую ночь часами плакала. И выдержала только потому, что все еще была нужна Бастьену…

Я немедленно – иначе, думаю, уже не собралась бы с силами, – делаю свой ход:

– Около двух лет назад я потеряла дорогое существо, которому слишком рано было уходить. И все еще от этого не оправилась. С тех пор я больше не могу любить жизнь, как раньше… стараюсь, но у меня попросту ничего не получается.

Для Камиллы мое признание явно было неожиданным, я читаю в ее светлых глазах тысячу вопросов. Леонар едва заметно улыбается мне, и я истолковываю это как поддержку – он-то знает, чего мне стоило признание. Знает и то, что рассказ о своей травме – первый шаг к исцелению.

Он делает небольшую паузу, чтобы собраться, понимает, что наши секреты уже открыли невидимую дверь, ведущую к нашим сердцам и ранам. Выпивает свою стопку, опускает глаза и тихо, медленно говорит, отчетливо произнося каждое слово – будто для того, чтобы осознать, насколько они драгоценны.

– Все думают, что я всегда любил работать в саду, но нет. Я начал всерьез этим заниматься чуть больше трех лет назад, потому что… хотел, чтобы моя любовь к Рози продолжала жить. Это Рози любила растения, фрукты, овощи, цветы. Помните, как