Среди людей - Ислам Иманалиевич Ханипаев

Загоним непослушных детишек в загон.

На тон,

На который никакого права не имеет он.

Отец, потерявший свой трон.

– …И психолог психологу рознь, – завершает он мысль, которую я все равно упустил. Всегда, когда упускаю мысль, я отвечаю:

– Ок.

– Извини за этот разговор. Просто меня попросили поговорить с тобой. Чтобы мама не… ну ты понял.

ПЕРЕСТАНЬ ИЗВИНЯТЬСЯ, КАК БУДТО ТЫ ИМЕЕШЬ ДЛЯ МЕНЯ ЗНАЧЕНИЕ. КАК БУДТО ТВОИ СЛОВА МОГУТ МЕНЯ РАНИТЬ. КАК БУДТО ТВОИ ИЗВИНЕНИЯ КОМУ-ТО НУЖНЫ.

Я поворачиваюсь к окну.

– Обычно Джамал сидит до конца. Что-то рано он ушел.

– Сказал, что у него дела. Или гости.

Учитель проверяет телефон и усмехается.

– Последняя суббота месяца. Вовремя. Хочу показать тебе кое-что, если ты не против. Это недалеко. – Не дождавшись ответа, он сворачивает с главной улицы. И еще через поворот мы попадаем в промзону. – Ай, прости… – бросает он, поймав яму и услышав скрежет под машиной. Еще поворот, и мы останавливаемся в переулке, откуда видно двор с игровой площадкой и с «Шаурмой Халяль № 1», правда, с другого прохода.

Дверь открывается, и оттуда кто-то выходит с ведром в руках.

– Нет никаких гостей, – говорит учитель.

Джамал вытаскивает из ведра тряпку и начинает протирать подоконник и стойку ожидания в одном лице. Из шаурмичной едва слышно доносятся среднеазиатские мотивы. Дверь опять открывается. Выходит младший из таджиков и бухает рядом с Джамалом огромный, переполненный пакет для мусора.

– У тебя были проблемы с друзьями. В том колледже. А с Джамиком, как я понял, вы подружились.

Молчу. Есть ощущение, что я совершенно ничего не сделал для этой дружбы и, как следствие, ее не заслужил. Он захотел со мной дружить и просто начал.

– Просто хочу сказать, чтобы ты держался за него. Не только потому, что дружеская поддержка тебе нужна, но и потому, что он хороший парень и за своих стоит горой. Ты для него свой.

Джамал бросает тряпку в ведро. Оттуда будто в ответ выплескивается грязная вода и окатывает его спортивные штаны. Таджики внутри хохочут. Он рисует пальцем гениталии на окне. Когда на улицу выбегает старший, Джамал, уже схватив пакет, убегает к мусорке. Таджик качает головой, стирая писюн рукавом куртки, и возвращается внутрь, подхватив ведро.

– В прошлом году у него умерли бабушка и дедушка. Один за другим в течение недели. Ковид. Никому ничего не сказал. Но я заметил кое-что в настроении. Взял контакты отца и узнал, что случилось. Мы не обсуждали, да и кто я, чтобы лезть в его жизнь. Но все равно обидно, пройти все эти ужасы, а когда все успокоилось, в самом конце пандемии…

Он замолкает. Затем я слышу едва уловимое ухом всхлипывание с переднего сиденья.

– Твои дедушка и бабушка живы-здоровы. Если ты вдруг захочешь когда-нибудь их увидеть… Я обязательно тебя к ним отвезу. В любой день. – Он отрезает воздух рукой. – В любой! Ты, наверно, их и не помнишь. Но они скучают. Ты имеешь право отказаться… Боже, я так боюсь, что ты откажешься… – Он замолкает. Шмыгает носом. – Я дурак, это и так понятно, но они не должны из-за этого страдать. Как и вы не должны были с твоей мамой. Я один. – Он достает из бардачка салфетки. Вытирает лицо, тихо высмаркивается. – Не отказывайся сразу. – Он оборачивается ко мне. – Подумаешь?

Я киваю.

– Хорошо. Это хорошо.

Учитель заводит машину. Сдает назад.

– Был на стоянке-смотровой?

– Нет.

– Едем?

– Да.

Через десять минут мы оказываемся на краю города у входа на какое-то производство. За воротами виднеется огромное промышленное здание.

– Самый большой завод по металлообработке во всем регионе. Управляет одна из дочек «Металл-Урала», – объясняет он, затем сигналит и опускает стекло. Из-за ворот выходит мужик.

– Олег, привет, – здоровается он, высунув голову из окна машины.

– О, Наумович. Чего тут?

– Хочу сыну нашу смотровую показать. Разрешишь на стоянку?

– Извини, не могу. Камеры понаставили новые. Теперь уже рабочие. Из-за шпаны всякой.

– Что за?..

– Да обворовывают! На все свалки делают набеги. Еще знаешь какие хитрожопые? У нас же воруют и нам же загоняют! А шо сделаешь? Пятнадцать свалок только вокруг города. Миллионы тонн. Кто проверять будет? Руководство на Никольской собак завело. А наше – камеры, и на это смотри, – он вынимает оружие. – Травмат.

– Вот, а раньше говорил, что только дубинка и фонарик есть, – отшучивается учитель.

– Бля, это, конечно, хорошо, но не каждому же по стволу. Знаешь, сколько у нас на свалках охранников? За сотню. Они же ебнутые. Сука, нормальный человек охранять свалку не придет. Только я и парочка, и то потому что тут на КПП сижу с теликом. А те – алкаши, нарики, зеки. Да ну, этим похуй… – Он машет в сторону, где отдельно от цеха стоит крутое пятиэтажное здание с горящей яркими огнями вывеской «МЕТАЛЛ-УРАЛ». – Всем, на хуй, по стволу. И че, реально будем стрелять по тем, кто всякий хлам ворует? Слышал про Б2?

– Что с ним?

– Что-что… закрывают, – разводит тот руками.

– Не может быть. Мне только неделю назад начальник объекта Керя Глушин говорил, что все нормально.

– Блядь, уволен Керя Глушин. Вчера с ним сидели. Все. Тридцать два мужика на улицу. Он рассказал про папаню твоего ученика.

– Степаненко…

– Зашли в офис, пять минут, и все, подрезали вышку. – Охранник смачно харкает под ноги. – Ты человек умный, Дима. Во скажи, а че делать?

– Да х… – собирается выругаться учитель, но, едва обернувшись в мою сторону, замолкает. – Если скажу, пишите жалобы, петиции, ты скажешь, что делали уже все и что никакого толка.

– Скажу, – грустно усмехается тот. – И акции тоже делают. Только намекнули, что свалку свернут, и они уже наутро с транспарантами собираются. Прямо тут. Кричат что-то. Меня предателем называют, потому что к офису не пускаю. А я-то че? Я ж просто охранник. Устал… – затихает он.

– Гол забили, – кричат ему из будки. – Смотреть будешь?

– Ладно, поедем. Держись, – говорит учитель.

– Держусь, – он показывает травмат.

Мы отъезжаем. Он стучит по рулю задумчиво, а потом со вздохом, будто ничего и не было, говорит:

– Наш парень. С «Темной стороны». Я как Тайлер Дерден. Знаешь такого?

– Нет.

– «Бойцовский клуб». Отличный фильм. Я думаю, что тебе пока рано. Через пару лет можно. – Посмотрю сегодня же. Как только накатаю жалобу на бабку-психолога. – Там главный герой создает подпольный бойцовский клуб и в какой-то момент во всем городе, во всех местах, в полиции, в супермаркете, везде появляется по члену клуба. Вот и мы приехали на охраняемый