Библиотека счастливых - Кали Кейс
Пиццы благоухают на всю кухню поджаристой корочкой, расплавленной моццареллой и ветчиной. Леонар, который все это устроил, поднимает бокал, чокается со всеми и театральным тоном произносит:
– Сегодня мы собрались, чтобы отпраздновать нашу встречу. Камилла, Анник, Люси, благодарю вас за то, что вы приняли приглашение… для меня это очень важно. Я счастлив снова видеть вас всех за этим столом, где зародилось столько радостных воспоминаний… Я не повторяюсь? Уже говорил про радость?
Камилла, глядя на его старания, едва удерживается от смеха, а я, весело на нее поглядывая, стараюсь как можно тише сказать «тшшш», чтобы не спугнуть лирическое настроение нашего старичка. Но мама, куда менее тактичная, без стеснения отвечает:
– Нет, вы говорили про счастье! Кстати, знали вы раньше, что слово «счастье» первоначально значило «хорошая часть, доля или удел»? Возможно – «совместное участие». Короче, вы сказали «счастлив» и «радостных». Эти слова хорошо сочетаются, но означают не одно и то же.
Я жду, что над столом вот-вот пролетит кусок пиццы, но Леонар улыбается и тянется чокнуться с мамой. Это подозрительно. Уж не припрятал ли хитрец несколько таблеток Вивианны, а то с чего бы это он так спокоен? Но поскольку каждый из нас по-своему старается, я тоже позволяю себе высказаться:
– Наша сегодняшняя договоренность – избегать всех тем, которые могут нас разозлить, тогда мы сможем приятно провести вечер вместе. Мне кажется, нам всем это необходимо. Я знаю, что в последние несколько дней делала все, чтобы с вами не встречаться, и прошу меня за это извинить. Камилла, мы не заманивали тебя в ловушку, ты нам скажешь, принимаешь ли предложение Леонара, когда будешь к этому готова. Мама, перестань за меня бояться, я не собираюсь нырять в Ла-Манш, вода сейчас слишком холодная. Не смотрите на меня так, я шучу! Приятного аппетита, и ваше здоровье!
После нескольких бокалов вина и нескольких взрывов смеха обстановка разряжается, стресс пропадает. Мы обсуждаем недавно прочитанные книги, открываем вторую бутылку, а остаток вечера проводим за игрой в «Уно». Камилла выигрывает три раза из четырех, Леонар подозревает, что она жульничает (а та ему отвечает – пить надо меньше, от спиртного он явно начал заговариваться). Мама позабыла все правила и мечет карты как попало.
Спать мы идем сытые и в хорошем настроении, глаза у всех блестят – мы осознали, что жизнь продолжается. И что она может быть немного лучше, когда совместная. Да к тому же, забираясь под одеяло, я замечаю, что мой смартфон вибрирует, – пришло сообщение. Мне не терпится его прочесть, а когда я вижу имя отправителя, сердце у меня начинает отчаянно колотиться.
Я скучаю по тебе.
Сегодня утром я перевернула табличку у входа в библиотеку, сообщая тем самым, что она снова открыта для читателей. Давно пора. Мы с такой любовью ее создавали, она должна продолжать жить, даже если нам грустно, даже если мы боимся встречаться с постоянными посетителями и их разочарованием.
Я вижу много знакомых лиц. Некоторые не решаются заговорить, другие отводят глаза, но большинство подбадривает меня добрыми и сочувственными словами. Во второй половине этого дождливого дня появляется мадам Легофф, немедленно хватает свинью-копилку и обходит всех присутствующих с призывом нас поддержать. Она говорит увлеченно и с настоящей страстью, и я наблюдаю за ней с улыбкой. Заметив меня, она подходит, пожимает мне руку и говорит:
– Люси, я узнала о том, что произошло с Вивианной. Боже мой, как я жалею о том, что купила у нее книги. Я же не знала, что это… незаконно. Просто хотела вам помочь.
– Я знаю, мадам Легофф. Спасибо вам.
– И я очень расстроилась из-за ссуды, моя дочь мне все рассказала. Этому мсье Боннару лучше не попадаться мне на пути – встречу на улице, могу и сумкой огреть. И его заведение мы будем стороной обходить, можете мне поверить. А как насчет книжной лавки? Вы окончательно решили ее не открывать?
Я долгим взглядом окидываю установленные нами стеллажи и полки, и на меня накатывает волна печали.
– Не представляю, как мы смогли бы наладить торговлю, со всеми этими неприятностями Вивианны. Я верну книги, которые она заказала, хотя это надрывает мне душу.
– Держитесь. И не стесняйтесь сказать, если вам требуется какая-то помощь.
Поблагодарив ее, смотрю, как она удаляется к библиотечным полкам. Само собой, я сдержалась и не стала ей говорить, что желаю Ральфу гореть в аду. Или что хотела бы видеть его привязанным к волнолому и облепленным водорослями.
Через день-другой я наконец собираюсь с силами и начинаю складывать заказанные для лавки книги, чтобы вернуть их оптовикам. На шум приходит хмурый Леонар. Подойдя поближе и нацелив на меня трость, он ворчит:
– Значит, вот как? Бросаете затею с книжной лавкой?
– То есть как это – «я бросаю»? Хочу вам напомнить, что хозяйка этой лавки в психушке.
– Вивианне точно не понравилось бы то, что вы так называете ее клинику!
– Да, только Вивианны сейчас здесь нет!
– И вы позволите этому Ральфу выйти победителем?
– А что мне остается? Чего вы от меня хотите, в конце концов?
– Я знавал вас более воинственно настроенной. Вы не можете проиграть этому садовому гному!
– С меня хватит, Леонар, я устала все время сражаться. Вы рассчитываете нас от него избавить, скормив ему все ваши лекарства?
– Я пока что в своем уме…
– Это еще надо доказать.
– Я что-нибудь придумаю, разгребу это все.
– И прекрасно. Я в полном восторге. Вам предоставлена свобода действий – исключаются только наркотики и подпольная торговля книгами. Все, о чем я вас прошу, – не угодить в тюрьму. Постарайтесь уж!
Леонар, похоже, озадачен, он скребет подбородок, вздыхает, смотрит на книги в коробках, будто ждет, что они подскажут ему решение. Я сдвигаю брови.
– Не смотрите так на них! Я запрещаю вам к ним прикасаться! Ясно?
Подозрения мои не утихли, но я совершенно выдохлась, нет у меня сил обсуждать возможное спасение книжной лавки. Я не удерживаю Леонара, и он, прихрамывая, уходит к себе в комнату. С меня довольно замыслов и великих проектов, я сдаюсь.
Камилла с озабоченным видом готовит завтрак, взбивает в миске яйца для омлета. На несколько секунд перестает, чтобы посолить их. Я достаточно хорошо ее знаю, чтобы заметить, что с ней
