Библиотека счастливых - Кали Кейс

Ральф, заметивший ее появление, прибавляет, обращаясь к нам обеим:

– Забавно, что вы упомянули о праве. Согласно торговому кодексу, Вивианна не имеет права распоряжаться своими прежними запасами, она должна была передать книги службе банкротства в возмещение убытков кредиторов, на время судебной ликвидации они поступают в распоряжение оценщиков. Она это знала и все же оставила книги у себя и спрятала, а потом продала.

Окинув Вивианну недобрым взглядом, он отчеканивает:

– Да еще к тому же по цене три евро за карманное издание! Это уже ни в какие ворота не лезет. Вы знаете закон № 81-766 от 10 августа 1981 года[12]?

Вивианна наконец открывает рот и начинает защищаться:

– Да, я знаю про закон Ланга и единые цены на книги, мсье Боннар. Кстати, как это у такого мерзкого типа, как вы, фамилия может начинаться на «бон»? Нет в вас ничего хорошего, надо бы поменять ее на…

– Вивианна! – перебиваю я ее, делая строгий взгляд, но она отводит глаза. – Вивианна, он правду сказал? Ты это знала и все же оставила себе книги? И продала их?

– Я развивала альтернативные продажи! И нашла себе занятие!

– Но по его словам, это незаконно! И у тебя будут проблемы!

– И еще я хотела тебе помочь, вложиться в… общину, дать тебе денег. И вообще, это все ты придумала.

Когда до меня доходит, что она сказала, я в ужасе зажимаю рот руками.

– О господи, я совсем забыла. Ты права. Мне очень жаль, я не знала, что это не разрешено…

Она выглядит такой потерянной, что мне становится грустно, я чувствую свое бессилие. Но Ральфу нет дела до нашего душевного состояния, и он добивает нас последним ударом:

– Как бы там ни было, я обратился в торговый суд. И можете мне поверить, у вас будут крупные неприятности. Не говоря уж о том, что в ближайшие несколько дней соответствующие инстанции пришлют вам новое решение с запретом управлять лавкой. Я уже говорил вам, что она никогда не откроется. Вы себе представляете, чем для вас может обернуться такое нарушение?

Тут Вивианна разевает рот и впивается в Ральфа взглядом, ничего хорошего не обещающим.

А потом все происходит очень быстро.

Моя подруга, выставив вперед обе руки, с пронзительным воплем несется через комнату. Ее тарелка, пролетев над диваном и облив сиропом ковер, с грохотом разбивается об пол.

Вивианна кидается на Ральфа, вооружившись блинчиком с кленовым сиропом. Не проходит и двух секунд, как она влепляет ему в лицо свой полдник. Ральф, не устояв перед ее натиском, шлепается на пол, и Вивианна на него наваливается.

– Вы совсем спятили, – стонет Ральф, пытаясь удержать обе ее руки и блинчик подальше от своего лица.

Все прочие жильцы дома немедленно сбегаются на шум и пытаются разнять дерущихся. Мама с Камиллой занимаются Вивианной, а Леонар хватает Ральфа. После нескольких секунд борьбы их наконец удается растащить.

Я стою столбом, совершенно обалдев. Может, мне все это приснилось? Не могла же настолько нелепая и кошмарная сцена разыграться в моей гостиной? Или могла?

Предостережения Ральфа приводят меня в чувство. Все еще до конца не веря в происходящее, я наблюдаю за развитием событий.

– Я подам жалобу, на меня напали! – вопит Ральф, пока Леонар поднимает его с пола и подталкивает тростью к двери.

Вивианна с кусками блинчика, застрявшими в волосах, продолжает извиваться на полу и орет во все горло:

– Я прохожу курс лечения, я за свои действия не отвечаю!

Через несколько минут, которые кажутся мне вечностью, Вивианна успокаивается. Она замирает, и этот мнимый покой пугает меня еще больше, чем ее беспорядочные движения. Как будто жизнь, желания, надежда разом покинули Вивианну.

Пустыми, широко раскрытыми глазами она смотрит в потолок и еле слышно шепчет:

– На этот раз все кончено. Кончено. Кончено.

– Вивианна, как ты?

– Кончено. Кончено.

Я ложусь на ковер рядом с ней, Камилла пристраивается с другой стороны.

– Вивианна, – в тревоге спрашиваю я, – что ты хочешь, чтобы мы сделали?

– Кончено. Кончено. Кончено. Кончено.

– Вивианна, поговори с нами.

Я вижу, как в уголке ее глаза появляется слезинка, скатывается по виску и завершает свой путь в ухе. Вивианна всхлипывает, потом тихо, дрожащими губами произносит:

– Мне нужен Симон. Позовите, пожалуйста, Симона. Я больше не могу, я хочу, чтобы меня положили в больницу.

Глава 16. Решение Камиллы

Всю ночь не могу сомкнуть глаз. Снова и снова передо мной прокручивается эта сцена: Симон, поддерживая Вивианну, уводит ее из дома, а она плачет и в сотый раз повторяет «простите, простите», обеими руками вцепившись в свою розовую шаль.

У меня разбито сердце.

У нас у всех сердце разбито. И мы чувствуем себя бессильными.

Мне кажется, во всем виновата я, и меня это мучает. Зачем я втянула их в этот безумный проект? Как могла не замечать незаконной торговли? Я должна была узнать подробнее насчет книг со склада, должна была видеть, до какой степени Вивианна еще неустойчива, но при этом старается все сделать как можно лучше, даже если для нее это окажется опасным. Старается, среди прочего, и для того, чтобы порадовать нас. Вся эта история, несомненно, сделала ее еще более уязвимой и пробудила демонов Вивианны, возможно, подкрепив ее убежденность в том, что она – безнадежная неудачница как в семейной жизни, так и в торговле.

И что теперь?

Что станет с Вивианной вдали от нас, в клинике, где ее непременно накачают антидепрессантами, транквилизаторами и снотворными? Симон говорит, что знает очень хорошую клинику совсем рядом с Сен-Мало, психиатры там работают бок о бок с психотерапевтами. Для пациентов каждый день проводят сессии, индивидуальные и общие, маленькими группами. Кроме того, там много творческих мастерских, есть кулинарные курсы, в программу входят занятия спортом и культурные мероприятия.

Вивианна в любом случае пробудет там не меньше месяца. Что же касается ее юридических проблем – Симон пообещал составить такую бумагу, чтобы Вивианну признали не отвечающей за свои действия из-за психического расстройства.

Не могу поверить, что до этого дошло.

Утром, когда я спускаюсь в кухню завтракать, видок у меня, как у мадам Мим[13] – круги под глазами такие, будто я не спала неделю, волосы стоят дыбом. Вернее, не завтракать, а выпить кофе – желудок у меня настолько сжался, что я не представляю, как он согласился бы принять хоть какую-то пищу и тут же ее не вернуть.

Маму и Леонара застаю за