Библиотека счастливых - Кали Кейс

– Соломинки, дорогая моя. Макаронные трубочки заменят пластик.

– Ну конечно! Долой пластик! Потрясающе, мне очень нравится!

После обеда мы с мамой решаем сделать небольшой перерыв и на несколько часов покинуть царящую в доме суету. Нам очень давно не удавалось поболтать наедине.

Пока Камилла внушает Леонару и Вивианне, как важно закрывать ставни на ночь, чтобы сберечь тепло, мы пользуемся случаем улизнуть. Девушка только-только закончила снабжать все краны в доме насадками и засовывать в туалетные бачки полные бутылки, чтобы каждый раз смывать меньшим количеством воды.

Закутанные в зимнюю одежду, мы прогуливаемся по молу, глядя на волны, которые разбиваются о волноломы и осыпают дорогу тысячами брызг. Морозный ветер щиплет лицо, но бодрит и наполняет жизнью каждую мою клеточку. Я с удовольствием вдыхаю холодный воздух, чтобы потом ощутить его тепло, медленно выдыхая через нос или рот. Я замечталась, но мама возвращает меня на землю, заговорщически шепнув и подмигивая:

– Не оборачивайся, кажется, нас выследили.

Я машинально оглядываюсь. Стоит мне посмотреть на Коко, как она замирает, отворачивается и делает вид, будто разглядывает стену. Можно подумать, мы играем в «раз-два-три, замри».

– Эта чайка хуже собаки, – ласково на нее глядя, весело говорит Анник.

Я киваю и, обращаясь напрямую к чайке, со смехом ее зову:

– Ну, иди ко мне, цыпочка!

Чайка, явно довольная тем, что ее не обругали липучкой, пронзительно вскрикивает и, переваливаясь, спешит к нам. Так наша невероятная троица и добирается до центра. Мы идем вдоль пляжа до укреплений, входим в крепость, шагаем по мощеным улочкам, разглядывая витрины и окна ресторанов. Когда мы оказываемся в нескольких метрах от булочной Амандины, у меня начинает щемить сердце, горло перехватывает, и я застываю на месте. Мама, конечно же, замечает мое смятение. Коко вскрикивает. Сворачиваю в другой переулок. Я не готова. Пока не готова. Да и буду ли когда-нибудь?

Через несколько минут мы уже сидим за столиком, перед нами кофе и всевозможные аппетитные булочки, а Коко топчется у двери кондитерской. Мама отправляет в рот очередную ложку шоколадного мусса и жалуется:

– Я уверена, что опять набрала вес, на мне уже штаны еле застегиваются. Обычно мой вес шатается от 49 до 50 килограммов, но с тех пор, как приехала в Сен-Мало, я ем втрое больше обычного!

Я не могу удержаться от смеха. Мама смотрит на меня с обидой и досадой.

– Тебе смешно оттого, что я превращаюсь в шар?

– Вовсе нет, просто я обдумываю возможность составить словарь только для тебя. Мне куда больше нравится вес, который «шатается», а не «колеблется!»

– Опять ты надо мной насмехаешься, это некрасиво!

– Хорошо еще, сейчас здесь нет Леонара. Представляешь, что бы он мог тебе сказать!

– С ума сойти, мне в самом деле кажется, будто мы, все вместе – одна семья…

– Мне тоже… и иногда меня это почти пугает.

– Почему?

– Потому что, если рассуждать трезво, они не «наша семья». И наша настоящая жизнь – не здесь. Ты хоть иногда вспоминаешь о Париже?

– Конечно, и даже часто. Я знаю, что наши приключения в Сен-Мало – всего лишь временное отступление. Возможность склеить разбитые сердца, восстановиться и двигаться дальше.

Я несколько секунд молчу, обдумывая ее последние слова. Она продолжает:

– Я знаю, что мы будем часто приезжать сюда, намного чаще, чем раньше, по-моему, ты создала в нашем доме нечто замечательное. Но я знаю и почему ты так поступила. И думаю, что это бегство, а потом восстановление, которое для тебя началось здесь, были необходимы, это очень важно. И все же, если ты хочешь по-настоящему исцелиться и двигаться дальше, в какой-то момент тебе придется встретиться лицом к лицу с прошлым, которое оставила в столице.

– Думаешь, я когда-нибудь буду к этому готова?

– Конечно. Когда-нибудь. Скоро. Ты уже проделала большой путь.

– Не знаю…

– Ты встретилась с Лионелем. И никакой драмы не случилось. Ты смогла с ним поговорить, ты ему улыбалась, ты не оборонялась, ты вновь обрела голос.

– С ним – да, чуть-чуть. Но знаешь, я все время думаю про Амандину. И чувствую, что с ней и с тем, что с ней сейчас происходит, пока дальше двинуться не могу. Я предпочла вычеркнуть ее из своей жизни. Подруга так не поступает… Мне ужасно стыдно. Я же не смогу всю жизнь избегать детей и беременных женщин.

– Ты пережила худшее, что может случиться с матерью. Дай себе время, дождись, пока станет лучше.

– Думаешь, это возможно? Чтобы мне стало лучше? Это проживание потери оказалась таким долгим. Это восстановление. Мне кажется, оно не закончится никогда.

– Дорогая моя, думаю, это никогда не закончится. Ты никогда не забудешь. Но со временем станет не так больно… Раньше тебе казалось, что ты больше никогда не сможешь жить. Что ты загнана в тупик, заперта, что ты задыхаешься в своем горе. Сейчас еще не все уладилось, но ты идешь вперед. И я очень, очень тобой горжусь.

За неделю до дня Д

Сегодня наши девушки решили закупить продовольствие для приема по случаю официального открытия книжной лавки. Камилла, ответственная за кейтеринг, обещала сделать банкет незабываемым. Зная ее таланты, я без всякого труда ей поверила.

Когда зазвонил телефон, я фотографировала полки и обложки книг.

Я улыбнулась, услышав голос в трубке. И улыбалась еще несколько секунд.

В эти несколько секунд все наши мечты еще существовали. В эти несколько секунд все в нашем мире еще шло хорошо. В эти несколько секунд еще все было возможно.

– Вивианна здесь? – слишком спокойным тоном осведомляется Орели Мадек. – Мне надо с ней поговорить, это важно.

– Она в городе, занимается… А в чем дело?

Не могу удержаться и не спросить, она говорит очень серьезно, и я улавливаю в ее голосе беспокойство.

– У меня для вас не лучшая новость. Можете попросить Вивианну перезвонить мне, как только она вернется?

– Орели, вы не можете вот так закончить разговор! Пожалуйста, скажите мне, в чем дело. Прошу вас. Речь идет о ссуде? Есть какая-то проблема? Для нас этот проект так важен…

– Знаю, Люси. Я прекрасно это понимаю… Ну хорошо. Похоже, в досье Вивианны есть нарушение.

– Нарушение? Какое нарушение? Как это может быть?

– Больше я ничего не знаю. Мой начальник ничего мне не объяснил, но запретил продолжать работать с этим досье. Мне очень жаль, но просьба о выдаче ссуды отклонена.

– Ничего не понимаю. Должно быть, это какая-то ошибка, недоразумение… почему решение так внезапно изменили?

– Ни малейшего представления… Люси, поверьте,