Библиотека счастливых - Кали Кейс
На этом разговор заканчивается. Я не чувствую собственного тела. Мне кажется, что я болтаюсь в пустоте, в темноте или увязла в чем-то липком. На минуту я погружаюсь в полное отчаяние, у меня больше нет сил, не осталось надежды. Почему жизнь не перестает нас бить? С меня хватит.
Я устала.
А потом туман рассеивается, и я чувствую, как стучит мое сердце. Все сильнее. Все чаще. Я вспоминаю Ральфа и его угрозы, и мной овладевает глухая ярость. Что этот тип мог подстроить? Я стискиваю зубы, сжимаю кулаки и даю себе обещание: не позволю этому кретину встать на пути у нашего проекта. Вивианне сейчас только книжная лавка и помогает держаться. Я ее знаю, я знаю, насколько она хрупкая и уязвимая. Но бедняжка выплывает, она отвоевывает территорию у своих демонов, и речи не может быть о том, чтобы бессердечный делец помешал ей подняться, а главное – восстановиться.
Я разберусь в этой истории.
Вне себя от ярости надеваю зимнее пальто, заматываюсь шарфом, хватаю сумку и бегу в крепость, готовая разделаться с Ральфом. Я рассчитываю застать его на стройке супермаркета и высказать ему все напрямик.
Впервые, оказавшись на набережной, не смотрю на море. Я целиком сосредоточена на собственных ногах, которые двигаются не так быстро, как хотелось бы моей голове. На ходу я бормочу оскорбления, надеясь, что если произнесу их сейчас, то смогу сдержаться, когда увижу Ральфа. Потому что, если честно, я не думаю, что монолог, состоящий из слов «подонок», «кретин», «наглец», «свиное рыло» и «прыщ на ровном месте» будет конструктивным.
Вхожу через ворота Сен-Венсан и поднимаюсь по улице с тем же названием, даже не глядя на лавки и едва успевая ответить нескольким торговцам, которые весело со мной здороваются. Дойдя до стройки, я останавливаюсь перед ограждением и как можно вежливее обращаюсь к первому попавшемуся рабочему:
– Добрый день, нет ли где поблизости этого скота Ральфа? Я хотела бы врезать ему по морде книгой. Не могли бы вы попросить его выйти ко мне, чтобы я сказала ему пару слов? Большое спасибо.
Ну ладно, на самом деле я сдержалась, не сказала ни одного грубого слова и обошлась без угроз. Рабочий улыбается и уходит в здание, я жду, сгорая от нетерпения и стараясь как можно медленнее выдыхать через нос. У каждого свой способ успокоиться. В общем, если вы знаете другой, поскорее со мной поделитесь, мой совершенно не работает. Пять минут спустя рабочий возвращается.
– К сожалению, мсье Боннара нет на месте, у него встреча. Передать ему что-нибудь?
– Да, спасибо, скажите ему, пожалуйста, что Люси Шевалье хотела бы видеть его у себя дома. И что это важно, я планирую убийство. Его убийство.
Разумеется, всего этого я не говорю, про убийство умалчиваю. Я все еще взвинчена и решаю пройтись, прежде чем возвращаться домой, не то рискую переполошить всех, так и не узнав, в чем дело.
Не могу поверить, что книжная лавка не откроется. Неужели так и будет? Без банковской ссуды мы пропали. Как сказать об этом Вивианне, маме, Камилле и Леонару, которые столько сил вложили в проект? Не говоря уже о проблемах, упомянутых Ральфом. Во что еще вляпалась Вивианна? Все эти вопросы сводят меня с ума.
Под вечер, несколько часов проблуждав, я возвращаюсь домой и спешу закрыться в своей комнате, чтобы ни с кем не встречаться. Поднимаясь по ступенькам, я слышу, как они смеются и говорят об открытии нашей лавки. Не хочу, чтобы кто-то увидел мое расстроенное лицо и начал расспрашивать. Как объяснить то, чего я и сама не понимаю?
Мне надо подготовиться к разговору, найти самые безобидные доводы, с величайшей осторожностью и нежностью выбрать каждое слово, которое я произнесу. Несмотря на то, что ярость, злость и ощущение несправедливости липнут к моему сердцу, как смола.
Я едва слышу звонок. Дверь открывает Леонар, он зовет меня снизу, просит спуститься.
«К нам пришли». Мне не хочется туда идти. Я догадываюсь, кто пришел, и даже задаюсь вопросом, будет ли он еще жив, когда я сойду вниз – в случае, если встретит Вивианну.
Спустившись, вижу перед собой Ральфа в темном костюме и с таким победным выражением на лице, что меня от одного этого начинает тошнить. Старик, похоже, охраняет дверь, не пуская его в гостиную.
– Спасибо, Леонар, вы можете нас оставить.
Он удаляется неохотно, кажется, понимая, что происходит нечто важное. Умоляюще смотрю на него, и Леонар в конце концов скрывается в кухне, откуда доносится веселый гомон. Судя по запаху, Камилла печет блинчики к полднику. Воспользовавшись этим, увожу Ральфа в гостиную и, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, предлагаю ему сесть. Откашлявшись и набрав побольше воздуха, открываю военные действия.
– Думаю, вы догадались, почему я просила вас зайти. Хотелось бы понять, что происходит…
Пока я говорю, Ральф вытаскивает из своего кейса пакет и с полуулыбкой на хищном лице кладет на низкий стол. Заинтригованная, умолкаю. Я узнала этот пакет. Перевожу взгляд с него на Ральфа, морщу лоб, ничего не понимая. Внутри у меня зарождается и свивается кольцами, как змея, очень нехорошее предчувствие. Я уже видела несколько таких пакетов в руках у наших постоянных читателей.
– Не понимаю… – шепчу я.
Ральф наклоняется, открывает пакет и раскладывает его содержимое на гладкой холодной поверхности. Это книги. Он смотрит на меня, а я лихорадочно соображаю. После нескольких секунд тяжелого молчания Ральф начинает говорить, и слова его мучительно вонзаются в мое тело, словно ножи. Холодно и отстраненно он произносит:
– Это книги.
– Спасибо, я заметила. Ничего удивительного, у нас же здесь библиотека.
– Похоже, вы не понимаете. Эти книги не из вашей библиотеки. Тем не менее они действительно из вашего дома.
– Может, вы перестанете говорить загадками и скажете, в чем дело? Или мне тоже что-нибудь вам загадать? Когда садовник бывает предателем?
– Когда продает настурции. Я тоже вижу шутки, которые гуляют по интернету. Хорошо, тогда я вам объясню. Оказалось, что Вивианна продала книги из своих прежних запасов постоянным посетителям библиотеки. Не скрою от вас, что это серьезное нарушение и что у нее могут быть неприятности с правосудием. К сожалению, процесс и решение суда надолго выведут ее из строя. И ваша книжная лавка, к несчастью, при таких обстоятельствах открыться не сможет. Мне очень жаль.
Тут – несомненно, привлеченная нашими голосами – появляется Вивианна с тарелкой в руках. Ровно в ту минуту, когда я, повысив голос, отвечаю:
