Странные звери Китая - Янь Гэ
Эти равнодушные лица будут встречать вас вежливыми улыбками. Ходячие трупы. Где-то на далеком юге, под палящим солнцем, свергали правительства, а жителей убивали. Все это не имело к нам никакого отношения. Никого из тех, кто был к этому причастен, давно нет. И я знала — после этого все отчеты и доклады растают в воздухе, как призраки. Исчезнет и дышащая чесночным запахом толпа, и возмущение сойдет на нет. Ничего не останется.
Мы обо всем забудем. Если кто-то и будет вспоминать, постепенно эти воспоминания сотрутся.
Безумцы, все до единого.
* * *
В ту ночь я не могла заснуть. Сидела и разглядывала газету, которую оставила себе на память, маленький квадратик объявления о его смерти. Скрытая от глаз десница Господня, одинокий ребенок, стоящий за ним… Кто мог знать, что после смерти он изменит всех?
«Хорошо, что он мертв», — промелькнула у меня в голове неожиданная мысль.
Я снова заплакала.
Рождество было позади, и небо над городом стало беспросветно темным.
Все, кого я знала, спали, а кто-то из тех, кого не знала, был уже мертв.
На следующий день я призналась сестре:
— Я не справилась с твоим поручением. Буду работать изо всех сил, пока не накоплю денег, чтобы вернуть тебе долг. Лулу умерла.
Сестра восприняла это известие спокойно — возможно, потому, что сама недавно избежала смерти и чувствовала, что в долгу передо мной.
— Забудь об этом, — сказала она. — После того ужаса Люсия и не вспоминает, что у нее когда-то был зверь. Не будем ее волновать. Дети легко забывают.
Я знала, что это правда. Она забудет все свои несчастья.
— Как умер зверь? — спросила сестра.
Я, запинаясь, рассказала о том, что произошло.
— Что-то тут не так! — воскликнула она, хлопнув себя по бедру. — В инструкции все четко было расписано. Даже если забудешь его покормить или накормишь чем-нибудь не тем, умереть зверь не должен. Да еще так странно! Должно быть, нам продали некачественный товар. Я буду жаловаться.
Она уже молотила хвостом, как рыба на суше. Такая уж у меня сестра — демон в человеческом обличье.
Она потащила меня обратно в «Небесный рай» и засыпала продавщицу градом вопросов. Бедняга чуть в обморок не упала под таким натиском. Но, уловив наконец суть происходящего, быстро овладела собой.
— Вы, очевидно, ошибаетесь. Мы продаем тоскующих зверей уже более двадцати лет, и ни разу ничего подобного не случалось. Никому и никогда не удавалось убить тоскующего зверя. — Она устремила негодующий взгляд на меня — убийцу.
Сестра не сдавалась:
— Это наверняка ваша вина! Я заставлю Ассоциацию потребителей подать на вас в суд! Вы не можете просто отмахнуться — это слишком дорогая покупка!
Продавщица поспешно сбегала за начальством, в котором я сразу узнала того самого маленького менеджера, к которому мы приходили с Чжун Ляном. Он, должно быть, решил, что я девушка Чжун Ляна, и уставился на меня так, словно с жизнью прощался. Начал кланяться и расшаркиваться и, не дав нам сказать ни слова, лихорадочно забормотал:
— Простите, простите, это наша ошибка. Мы компенсируем вам все убытки. Вы получите полный возврат плюс двадцать пять процентов сверху. Я сейчас же все устрою!
Даже моя хваткая сестра не могла не понимать, что это слишком.
— В этом нет необходимости, — сказала она. — Сделаем полный возврат, и всё.
— Этого недостаточно, — продолжал настаивать менеджер и повел ее в свой кабинет, чтобы выписать чек.
Я последовала за ними. Сестра была, кажется, озадачена, но не сдавалась. Она изрекла:
— Дело не только в деньгах. Зверь должен был стать копией моей сестры. Мы росли не вместе. У меня даже нет ее детских фотографий.
— Это не беда, — сказал менеджер. — Сейчас наш компьютер сделает ее фото и покажет нам, как она выглядела в год, в два, в три — в любом возрасте, в каком пожелаете.
С этими словами он снова втолкнул меня в фотобудку. Секунду спустя автомат выплюнул снимок.
— Глядите, — сказал менеджер, взмахнув им передо мной. — Это вы в пятилетием возрасте, может быть, чуть постарше. Я сделаю копию, чтобы ваша сестра могла взять ее домой.
Я взглянула на девочку. Глаза у нее были большие, черные, а кожа очень бледная. Какая славная малышка.
— Это я? — Голос у меня дрожал.
— Ну конечно! — горячо воскликнул он. — Эта программа разработана великим человеком, изобретателем тоскующих зверей!
Мой профессор. Нигде без него не обошлось. Руки у меня словно льдом сковало, губы дрожали. Негнущимися пальцами я разорвала фотографию.
— Не нужно копии, — сказала я. — Сестра просто пошутила, ей незачем на это смотреть. И я хочу, чтобы вы удалили все мои данные, если это возможно.
Маленький менеджер понял, что я недовольна, и сразу пообещал все сделать. Провожая меня к выходу, он выразил надежду:
— Надеюсь, вы с господином Чжуном скоро зайдете снова!
Сестра сияла, разглядывая чек. Когда я вернулась, она схватила меня за руку и направилась к двери.
— Что это с ними сегодня? Пойдем-ка отсюда, пока они не передумали.
Солнце на улице ослепительно сияло. Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Передо мной все еще стояло лицо той девочки. Такое знакомое. Каждый Новый год, пока все остальные играли, мы с мамой сидели с монахинями в Храме Древностей, приклеившись к телевизору, где снова показывали рождение первого тоскующего зверя. На экране мой профессор был еще молодой, с красивым уверенным лицом. Он нежно улыбался девочке, которую держал на руках, и целовал ее в щечку. Моя мама гладила меня по руке и спрашивала:
— Ты полюбишь вот такого мужчину, правда?
И я улыбалась, глядя на него:
— Да.
Маленький зверек у него на руках был так счастлив. Все эти годы я никогда не забывала ее лицо. Оно стояло перед глазами, как цветное фото.
«Это вы в детстве», — сказал менеджер…
Я смеялась и смеялась, не переставая.
Мой профессор, держа меня на руках, объявил всему миру: «Вот мой тоскующий зверь». Он держал меня на руках, но патент отдал государству. Всех тоскующих зверей убивали. Было ли это все наяву? И если это так — значит, все, что я знала до сих пор, являлось ложью?
Шумный город был полон людей, и каждый день я проходила мимо бесчисленных незнакомцев. Все мы считали друг друга сумасшедшими. Другой истории мы не знали. Все, кто ее знал, были мертвы.
Я подняла глаза
