Среди людей - Ислам Иманалиевич Ханипаев
– Любовь – наивное и поверхностное чувство? – возвращается в разговор с удвоенной силой Карина.
– Нет, но… – пытаюсь я ответить, но она меня перебивает:
– Мне кажется, что любовь – реальная сила, способная стать как минимум началом. Это так же, как с книгами. Думаешь, наивно думать, что книга может поменять человека?
Я не отвечаю, но из меня всегда лезла эта скептичность, а второй психолог из четырех предложила мне «изжить в себе ничем не обоснованный для такого возраста цинизм». Я просто реалист. И книги, фильмы, музыка, картины и тем более любовь людей не меняют, но на короткий момент времени позволяют посмотреть на мир по-новому. Захочется правильно питаться и открыть свой бизнес. А потом все вернется на свои места. Эффект уйдет, и никто вновь станет никем.
– Я думаю, ты ошибаешься, – продолжает она. – Книга способна дать начало, как и любовь. Любовь пробила в грубом матросе маленькую дырочку, а литература сделала все остальное – заполнила ее.
Я опять молчу. Все молчат. Все понимают, что она меня разделывает, как суши мастер.
– Прости, можешь не отвечать. Мне просто очень интересно. Ты думаешь, что, если влюбишься в кого-то, ради этого любимого человека ты не сможешь поменяться в лучшую сторону?
Я влюбился, и из-за девушки, сидящей напротив меня, смотрящей на меня каким-то большими и невероятно красивыми глазами, ожидающей от меня какой-то умной мысли, из-за нее я вышел на сцену, победил, а потом был уничтожен. Из-за нее записался на дебаты. Да и сюда приперся из-за нее. Это я, неуверенный в себе лох, неспособный собирать слова в предложения, пытаюсь сделать так, чтобы она меня заметила. Ради нее я учусь говорить, спорить, отстаивать свое мнение. И руки мои потеют только от ее взгляда.
КАК ТЫ НЕ ВИДИШЬ? ЭТО Я ГРЕБАНЫЙ МАРТИН ИДЕН! СИЖУ ПРЯМО ПЕРЕД ТОБОЙ!
– Не знаю, – отвечаю я. – Надеюсь.
Она еще некоторое время смотрит на меня, будто что-то ищет, а я всем своим видом пытаюсь дать понять, что уже влюблен в нее, что она мне снилась вчера, что я с утра репетировал, как заведу с ней разговор о книге, и что у меня для этих целей есть как минимум пять заготовок, куда бы разговор нас ни повел.
А еще я пытаюсь всем своим видом
Себя не выдать.
Не быть открытой книгой.
– В любовь надо прыгать. Мне кажется. Как Мартин Иден. И позволить ей менять себя. Для этого нужна храбрость, – завершает она мысль, но затем вдруг добавляет с такой уверенностью, будто это неотвратимо: – Ты узнаешь, когда это с тобой случится.
Мы все замолкаем.
– Че-та загнались мы этой книжкой, – влезает Паша.
Все хихикают. Я тоже. Как будто хихикаю. Как будто я.
Ребята продолжают обсуждать роман как ни в чем не бывало. Зачитывают любимые цитаты, интересные фрагменты, а я молчу, чтобы вновь случайно не подхватить черную метку.
– Ну и финал… – произносит Ира, обведя нас всех взглядом. – Данила, что-то ты замолчал. Что думаешь?
– Финал? – переспрашиваю я. – Ну, хороший финал. – Я смотрю на лица остальных участников книжного клуба. Судя по всему, я облажался, потому что они переглядываются. Ну да, какой еще «хороший финал»? Он же сошел с ума. Пытаюсь вывернуться: – Мне кажется, ожидаемый. Глубокий смысл.
– Не, ну а че? Мне тоже понравился! – поддерживает Паша и спасает этим меня. Раньше он меня бесил, а теперь нравится.
– Не знаю, что хорошего в самоубийстве, – качает головой Ира.
Я смотрю в стол. Пипец я, конечно, промахнулся. Ну ничего. В половине классических книг главный герой убивает себя. Тоже глубокий смысл.
– Мне тоже кажется, это угадывалось. – Марина поддерживает меня.
А Карина тем временем продолжает с интересом за мной следить.
Ребята еще двадцать минут что-то обсуждают, выбирают следующую книгу, я киваю, хотя знаю, что не буду ее читать. И вообще больше не приду. И книг, наверное, лучше не читать. Даже если допустить магическое свойство книг менять свойства человека, в себя я не верю. Тут книгам не справиться. Можно сразу вызвать экзорциста.
Мы прощаемся. Надежда проводить Карину гаснет, потому что Джек Лондон внес в наши отношения разлад. Я выхожу и иду сразу к остановке.
– Это называется синдромом Мартина Идена.
Я оборачиваюсь и вижу у входа Карину. Она надевает шапку и идет ко мне.
– Ну, когда достигаешь цели. Точнее, когда у тебя есть мечта всей твоей жизни и ты ее достигаешь, а потом понимаешь, что дальше жить незачем. Больше нет великой цели у гения. Ну и… появляются мысли о смерти. Так написано в «Вики».
– Ты все смотришь в «Вики»? Ее можно самому редачить. Я бы не доверял.
– Ты, видимо, давно читал книгу, потому что явно забыл, чем она заканчивается. – Она держится холодно, но уголки глаз будто намекают на ее желание улыбнуться.
– Вообще не читал, – сознаюсь я. – Прослушал обзор и краткий пересказ – и то не успел. Интернет закончился.
– Так и думала, – улыбается она. – В дебатах полезно замечать, когда оппонент блефует. Дмитрий Наумович нас учит.
– Ты знаешь, когда человек врет? – Эта девчонка не перестает меня удивлять. Пожалуй, для нашей совместной семейной жизни это умение будет скорее во вред.
– Только в половине случаев. Знаешь, определенные люди как открытая книга. Их легко разгадать.
Я киваю.
Худшее, что может услышать мужик от девушки, в которую влюблен, – это то, что в нем загадки с голубиный помет.
– Ой, прости! Я не это имела в виду, просто есть те, у кого на лице написано… блин, не то. Я тупанула, прости! Короче, у тебя мимика… Когда ты вспоминаешь что-то, ты поднимаешь глаза в угол, как по учебнику, когда врешь, отводишь глаза в другой угол. Магия мимики. Чешешь нос, сплетаешь пальцы, когда нервничаешь. Это как люди, поддающиеся гипнозу. Это либо заложено в тебя, либо нет. Так что ты не очень хорошо умеешь врать. Хотя это даже хорошо.
– То есть я из тех, которые «у тебя все на лице написано».
– Ага.
– Понятно, почему я тебе проиграл в дебатах, – я киваю на книжный магазин.
– Блин, прости за это. – Она виновато улыбается. – Я немного поддала газу. Мне просто показалась тема интересной и то, как ты рассуждал, и мне захотелось посмотреть, до какой степени ты веришь в свои слова. Ты домой?
– Да.
– Нам пока в одну сторону.
Мечта сбылась. Мы с ней идем вместе. В темном небе от
