Среди людей - Ислам Иманалиевич Ханипаев
– Это на каком языке?
– На русском, – смеется Джамал. – А вот сейчас… – Артист начинает завинчивать эмоции, запевая с удвоенной страстью, и тут Джамал подхватывает страдания красавца-бездельника, и вместе они завершают песню. – Это, брат, кумыкский.
– Что-то знакомое, – киваю я. Его косой взгляд стреляет в меня. – Мама смотрит турецкие сериалы.
– А-а-а… Да, у нас языки чуть-чуть похожи.
– О чем была песня?
– О любви, конечно. О чем еще петь кумыкам? – Он ржет. Как я понимаю по контексту, кумыки в Дагестане отвечают за дела сердечные. Аварца по колледжу в Кинешме я помню как парня довольно воинственного, и истории, в которые он попадал каждый вечер, были такими же.
– Там какой-то сюжет, кажется.
– Там драма!
Мы тормозим на светофоре. Рядом останавливается «киа», оттуда выглядывает другая кавказская шпана, по виду немногим старше нас. Поздоровавшись, приглашают погонять до следующего светофора, но Джамал отказывается. Говорит, что нет прав. Парням этот факт нравится. Со словами «В натуре ты дерзкий» они давят на газ.
Жаль, не поучаствовал в уличных гонках, но я все равно чувствую себя крутым.
– Там, короче, такая история: парень и девушка встречаются. Ну, такая кавказская любовь. Родители не знают, но они там переписываются, планируют свадьбу. Если что, думают сбежать, туда-сюда. Короче, все серьезно.
– На твою историю похоже.
– Вообще не похоже. Ну, у меня была игра в одни ворота, а тут любовь. И вот они любят друг друга. – Он на мгновение становится серьезным. – Только без лишнего. До свадьбы никакого перепиха.
– Понял, – пожимаю я плечами.
– И так случается, что они оба оказываются на чужой свадьбе, случайно. Парень думает, что эту возможность надо использовать, чтобы это, ну, легально, короче, с ней зажечь. Лезгинку дать перед всеми, показать ее родителям серьезные намерения. И тут он пересекает весь банкетный зал, и в последний момент его опережает какой-то московский черт.
– Русский? – удивляюсь сюжетному повороту.
– Да не! Наш, ну такой, расфуфыренный, при бабках. А наш бедолага с дырявыми носками. – Мы оба смеемся. – Не, я серьезно, он так и поет о себе. Это тебе смешно, а там настоящая драма. Короче, пацан переглядывается с ней и глазами, понимаешь, – он стреляет в меня бровями, – дает ей разрешение потанцевать с этим, мол, некрасиво будет отказаться. Она тоже соглашается, а че, танец как танец. Что может произойти?
Я опять пожимаю плечами.
– Вот! Там в танце, пока герой на них смотрит, зарождается любовь! Или не любовь, герой не знает, но что-то в ее взгляде меняется, понимаешь?! Пока она танцует с другим. – Джамал, вошедший в роль, будто описывающий свою жизнь, продолжает: – Она возвращается за стол… но она уже другая. Все. Она потеряна навсегда. Искра любви, жи есть! А герой это сразу понял, но не подал вида. И через неделю выясняется, что она с тем в переписке, бах-бух, и уже засватана. Все так быстро происходит. Герой бежит к ней, ломится в дом, в последний момент чтобы сделать ей предложение, но не успевает. Она уже умотала в Москву. Прикинь?!
– Да… – Я тоже как-то неожиданно для себя проникаюсь трагичностью песни. – Как быстро.
– Вот именно. И бедолага герой сидит грустный на скамейке у ее подъезда и видит пролетающий над головой самолет. Гадает, а может, она прямо сейчас сидит там. А еще больше гадает над тем, почему она ушла: дело в любви или в кошельке? И что из этого было бы обидней: то, что разлюбила или продалась? Конец! – торжественно завершает он историю. Затем, вздохнув громко, добавляет: – И между прочим, основано на реальных событиях.
– Да не гони!
– Серьезно! – ржет он. – Не, так-то, может, они для хайпа это занесли. Есть музыкальный клип. Шляпа. Лучше бы не снимали. Но в титрах так и написали, – он проводит рукой перед лицом, – «Основано на реальных событиях». Шесть миллионов просмотров за полгода. Теперь на каждой кумыкской свадьбе играет эта суета. Мен сен суеме-е-е-е-е-е-ен! – опять смакует финальные слова Джамал.
– А это что?
– Мен сен суемен?
– Звучит как оскорбление. Типа «Ах ты тварь, бросила меня».
– «Я тебя люблю», ты че! Главные кумыкские слова эвер! – Он стукает меня кулаком по плечу. Мы смеемся.
Машина неспешно вкатывается в мой двор.
– А зачем ты приехал? – вдруг спрашиваю я.
– Да просто, – пожимает он плечами. – Скучняки были дома.
Лучшего ответа и быть не могло. Парню стало скучно, и он приехал к другу, чтобы вместе покататься по ночному городу.
Машина останавливается у подъезда.
– Думал, перед кем попонтоваться. Че, как тебе индивидуальное занятие с Дмитрием Наумовичем?
– Он объяснил основы. – Я пожимаю плечами. – Кто, как и зачем спорит.
– Четко объясняет, скажи?
Я киваю. Если он знает, что это мой биологический отец, то все это какой-то очень грубый прикол и он будто ждет, пока я проколюсь, но по лицу такого не скажешь. Скорее если он и знает, то просто подталкивает меня сознаться, нахваливая его. Или это мне просто кажется из-за постоянной хитрой ухмылки на лице Джамала.
На секунду мне действительно приходит в голову эта мысль. Сказать все как есть. Просто выпалить, будто в этом нет ничего особенного. Учитель оставил за мной право рассказывать об этом или нет.
Но что будет, если я ему это скажу? Конечно, начнутся биографические вопросы. Кто, куда, зачем переехал. Придется обманывать, чтобы не вскрылось, что он «залег на дно».
– Я иногда удивляюсь, как такие мозги попали в такую дыру, – задумывается он вслух.
– А?
– Ну подумай. И ежу понятно, что он тут не в тему. Посмотри на меня: чурка на севере, учусь, делаю шавуху, таких тыща. Смотри на себя: просто какой-то бедолага, живешь в общаге, учишься, и все. Ты же не обижен? – Я развожу руками. – Вот. Когда видишь таких мужиков, как Дмитрий Наумович, сразу представляешь, что они владеют каким-то серьезным бизнесом, или депутаты какие-нибудь, или профессора в Москве. Во! – оживает Джамал. – Я понял, на кого он похож.
– И на кого? – спрашиваю я с легкой обидой, зная, почему на самом деле учитель тут, а из-за него и мы с мамой находимся в этом Зажопинске. Просто в этих Москвах и Питерах проверяют, кого нанимают на работу, а тут нет. Может, ректор и знает, но если что-то учитель и умеет делать как надо, это очаровывать женщин любых возрастов.
– Блядь, на двойного агента! Ну знаешь, супершпион. Смотришь на него и понимаешь, что с такими знаниями он не в нашем колледже должен преподавать, а в МГУ. Он просто
