Корабль. Консархия - Томислав Османли
С террасы Корабля она вдруг замечает полетные безумства какой-то сумасшедшей девицы с развевающимися волосами, выделывающей эскапады на левитационном скейтборде, на котором она катается у фонтанов в близлежащем парке, пролетая под струями, время от времени бьющими мощным потоком, а потом пересекающимися друг с другом, образуя разноцветные водные решетки. Храбрая, — думает Татьяна, и эти выходки напоминают ей о собственном бесстрашном жизненном слаломе в юности, и при этой мысли она улыбается. Вдруг она замечает, что в небе над городом появился еще один силуэт, и ей кажется, что это юноша на леви-скейтборде. Она следит за его спокойным полетом по направлению к девушке. Как читатель наверняка догадывается, это Юго и Злата. В отличие от нее, с ее темпераментными трюками, его полет проходит на редкость спокойно. Татьяна улыбнулась озорству этой девушки, а затем, вернувшись мыслями к столу, все еще остающемуся без хозяина, достала из коктейля пятилистную декоративную веточку и положила ее на тарелку перед собой как раз в тот момент, когда в двери на террасу появился Антон… черт побери, она никак не может запомнить фамилию этого женоподобного парня, а ведь он вполне способен стать самым вероятным кандидатом на пост Председателя консархической биржи и правой рукой ее шефа, заняв вторую по значимости должность в Консархии. Она понимает, что сейчас самое время установить с ним хорошие отношения, потому что от него будет зависеть, продолжит ли она работать в своем нынешнем качестве.
Антон Поляков подходит к ней, подняв бровь и с кислой улыбкой на сжатых губах, которая должна выражать сердечность, держа в руке большую серебряную розу. Только тогда Татьяна замечает, что прядь его волос тоже окрашена в серебристый оттенок.
— О, так вы уже здесь! — цедит он сквозь сжатые и натужно улыбающиеся губы, избегая таким образом извинений за опоздание, что Татьяна Урова ему тут же прощает, считая, что он попросил прощения за непристойное, уже получасовое опоздание цветком, который, как она думает, принесен ей.
Вместо этого она слышит нечто странное.
— Посмотрите, дорогая Татьяна, что мне подарили только что, — говорит он и деликатно подносит розу к носу, пытаясь впитать запах генетически модифицированных лепестков, надушенных искусственными ароматами, что все вместе кажется ей совершенно отвратительным…
— У вас есть поклонницы, — сказала Урова, стараясь говорить весело.
— Конкретно этот цветок мне достался от одного друга, но, конечно, у меня нет недостатка и в поклонницах, — отвечает он и выполняет технический жест поцелуя руки, быстро и нетерпеливо наклоняя и поднимая голову, при этом его розовые губы остаются парить высоко над ее ухоженной ладонью. — Надеюсь, что я буду иметь удовольствие включить в их число и Вас.
— Я тоже, — любезным тоном говорит она и сдерживает себя, чтобы больше не сказать ни слова на эту тему, не желая ранить нарциссичное самолюбие этого бисексуала, который, она только сейчас это заметила, подводит глаза темно-синим карандашом. — Я буду рада на нашу следующую встречу тоже принести серебряный цветок, — не может не добавить Татьяна Урова.
— Тут немного сложно: оттенок цветка зависит от тона моего локона — не дает себя запутать Поляков. Мои настоящие друзья всегда знают, какой тон у меня в данный момент…
— О, — говорит она, — это я узнаю! Моя работа заключается именно в этом…
— В том, чтобы дарить цветы? — спрашивает он якобы наивным тоном.
— В том, чтобы располагать подробной информацией, — холодно отвечает Татьяна Урова. — Цветы я заказываю по указанию моего шефа. И я, господин Поляков…
— Пожалуйста, зовите меня просто Антон, — говорит он значительно дружелюбнее, вспомнив, кто именно является ее шефом.
— И я, господин Антон, — медленно продолжает она, глядя прямо в его подведенные глаза с подкрашенными тушью ресницами, и выражение его лица подсказывает ей, что в этот момент она твердо напомнила ему о своем влиянии, — лучше всех, поверьте, лучше всех знаю вкус нашего многоуважаемого Консарха.
Он поджимает губы, склоняет голову и больше не произносит ни слова.
— Хорошо, и что теперь?! — прерывает Консарх, наблюдающий за всем этим с ленивым выражением лица и потом поворачивающийся ко второму активному экрану, на котором по стойке смирно стоит начальник Управления наблюдения Консархической гвардии: — Что такого потрясающего в этом сообщении, что мне нужно тратить на него время?!
— Мы решили, что это может представлять интерес в связи со служебной лояльностью…
— Лояльность — это вопрос интересов! — говорит Паканский. — Follow the money! — как мы когда-то говорили. Следите за счетами, доходами и расходами, движением акций и ценных бумаг, и вы узнаете больше о реальной ситуации, чем от записей такой ерунды.
— Так нам перестать следить за акционером Антоном Поляковым?
— Перестаньте следить за руководителем моего кабинета Уровой! — говорит Консарх, тем не менее не переставая думать про себя: посмотрим, расскажет ли она мне завтра что-нибудь об этой встрече, и добавляет: а насчет пидора — делайте, что сочтете нужным.
Начальник отдела наблюдения сглатывает, потому что ему не вполне ясно, надо ли продолжать наблюдать и записывать, когда они оба вместе.
— Понятно, Ваше Высокородие, — говорит он строгим военным тоном, резко кивает головой в знак уважения, нажимает кнопку отключения связи и после небольшой паузы приказывает наблюдателям:
— Продолжайте всё записывать! Ясно?!
— Так точно, — приходит ответ с металлическим призвуком.
— То есть всё, как всегда, — дополняет приказ начальник отдела наблюдения. — Записывай, сортируй, сохраняй, анализируй!
В точку! — говорит себе Урова, хотя и осознает, что разыгрывает опасную карту, потому что такие, как Поляков, ничего не забывают и заносят свои поражения в многочисленные ноутбуки тщеславия.
Потом они заказывают легкий ужин. До сих пор о занятии желанной должности Председателя консархической биржи не было сказано ни слова, хотя Татьяна еще раз дает ему понять, что является доверенным лицом консарха, которому, по ее словам, она обязана всем, чего уже добилась, и, как она верит, и еще добьется в жизни. Он понимает посыл и отвечает комплиментом: уверенностью, что ее карьера на этом не остановится, и что у такой значительной личности есть еще возможности для роста.
— Вы, например, можете когда-нибудь стать Председателем совета директоров консархической биржи, — говорит
