Корабль. Консархия - Томислав Османли
— Спасибо, — говорит Татьяна с улыбкой и чувствует, что сейчас самое время поставить точку в этой неожиданно пошедшей наперекосяк встрече, которую сама же и назначила для того, чтобы обсудить именно этот вопрос. — Это место принадлежит людям более опытным в деловой проблематике нашей Консархии…
— Да? — уклончиво говорит он и отпивает коктейль с неопределенным выражением лица. — Как кто, например?
— Как, например, Вы, господин Поляков, — решительно говорит Урова, деликатно наклоняясь к нему и в тот же момент вспоминая, что опять назвала его по его случайно вырвавшейся долбаной фамилии, — лично я думаю, что Вы можете быть наилучшим выбором, который сделает наш дорогой консарх при рассмотрении кандидатов на эту ключевую должность…
— А есть и другие? Антон Поляков безуспешно пытается скрыть свое прагматическое любопытство, хотя уже было известно, что существует список из пяти кандидатов.
— Несколько, — сказала она бесстрастно, наслаждаясь появившейся в его глазах нервной дрожью. — И, надо признать, все крайне солидные. Его Высокородие тонко чувствует, как следует проводить кадровую политику.
— О да, у консарха всегда был нюх в подборе кадров, — сказал Поляков и взял розу в руку, чувствуя, что ни одного имени своих конкурентов он от нее не узнает.
Он думает, что нельзя недооценивать эту женщину и что он должен немедленно, срочно исправить свой первоначальный образ, испорченный его самодовольным и самовлюбленным поведением. Он знает, что ближайшие соратники влиятельных людей могут сыграть ключевую роль в подобных ситуациях, так же, как и знает, что его злейший враг — как раз его собственное высокомерие. Но что делать, если оно проистекает именно из тех необыкновенных качеств, которыми обладает его столь особенная, тонкая и многозначная личность… Он всегда был лидером, начиная со средней школы, в двух университетах, которые окончил в двух иностранных консархиях, он был первым во время обучения, при прохождении последипломных курсов усовершенствования в европеальных центрах, делая головокружительную карьеру, поднимаясь за короткое время со ступеньки на ступеньку, с должности на должность, и он, и его подчиненные всегда показывают высочайшие результаты; возможно, именно из-за его нарциссизма, которым он постоянно пугает своих подчиненных и который использует в качестве мотивации их лояльности и эффективности, какие консарх Паканский требует от своих людей.
Эта сильная anima, женская часть его души, с одной стороны, движет его вперед, но, с другой стороны, перед ним возникают проблемы и появляется риск неудачи именно из-за того, что окружающие его не любят. Но кто сегодня обращает внимание на такие мелочи? Сегодня важно добиваться своей цели. И он это делает. Постоянно. Непрерывно. Почти ежедневно… Еще немного, и он сможет достичь нового, невероятно высокого положения: стать вторым человеком в этом бизнес-сообществе. Ему нужно лишь приложить еще немного усилий, чтобы достичь такого положения, он понял это после первого и пока единственного разговора с Консархом, но все же, пока дело не сделано, Антон Поляков решает привлечь на свою сторону в качестве союзника и ее, руководителя Личного кабинета Консарха.
— К сожалению, мне придется закончить эту встречу, — официально говорит Урова с приятным выражением лица, заметив перемену в его поведении, и уже думая о предстоящей ночи с Савиным, она чувствует себя одновременно взвинченной и взволнованной, но тут же прерывает это возбуждение, чтобы не инициировать процесс спонтанного оргазма, который может настичь ее и здесь, перед этим бисексуальным существом.
— Конечно, — говорит Поляков, встает, берет ее за руку и вкладывает в нее розу. — Вам она подойдет больше, — добавляет он слегка соблазнительным тоном, который приводит ее в ужас, но она принимает игру и выдавливает из себя свою лучшую улыбку восхищения галантностью собеседника, которая — она убеждена — произведет впечатление на Полякова.
Она знала, что людям такого сорта нравится, когда ими восхищаются. Она не перестает задаваться вопросом, что Консарх нашел в этом патологически амбициозном существе. Не сумев найти ответа, она решает, что и ей следует доставить некоторое удовлетворение этому бисексуальному нарциссу. И нюхает искусственную розу.
70.
Слободан Савин даже во сне может набросать контуры грандиозного сооружения Корабля. У него есть уже сотни зарисовок с разных ракурсов большого и, что интереснее, первого из ныне многочисленных торговых центров, разбросанных по всей консархии. Савин нашел один из старых подробных эскизов центра, теперь простирающегося до самой реки, со своими многочисленными этажами, напоминающими палубы океанского лайнера, нос которого направлен вниз по течению, как будто он готовится поплыть по реке, и именно на этих эскизах он пририсовывает новые украшения, которые вскоре должны появиться на бортах постоянно расширяющегося и возвышающегося здания Корабля.
Савин проводит линии по эскизу от носа, через строящуюся новую церковь, расположенную на верхней палубе, вплоть до кормы Корабля, потом умело унизывает их кругами, которые в духе ретро-дизайна, каковому он обязан следовать, представляют собой гирлянды из бесчисленных лампочек. Потом на самой высокой палубе он рисует светящуюся надпись С Новым 2040 годом. Да здравствует Консарх! а рядом надпись на английском языке Happy New Year 2040! Long Live the Consarch! Ниже он рисует несколько экранов с движущимися надписями Ваши акции, ваш Колегнар… С балконов верхних палуб на нижние он опускает длинные полосы, украшенные снежинками и фонариками, и на них быстрыми движениями рисует те же, но теперь читаемые с трудом новогодние поздравления. На заднем плане в небо поднимаются несколько сильных лучей света, впечатляюще наводя на мысль, что это разноцветные лазерные лучи цветов консархийского флага проецируются в темное небо над городом. Затем на носу, в том месте, где у каждого корабля написано его название, Савин нарисовал еще два огромных флуоресцентных лозунга: Корабль, наша Консархия и ниже The Ship, our Consarchy.
Он доволен подробным эскизом. Удивительно, что эскиз привлекает внимание его сына, который, проходя у него за спиной, останавливается, смотрит на корабль, потом подходит ближе и рассматривает его новым, оживившимся взглядом, хотя потом молча, без комментариев уходит. Такое необычное поведение сына наполняет его чувством удовлетворения, и впервые за долгое время блаженная улыбка появляется на лице Слободана Савина, который, прищурив глаза и наклонив голову, рассматривает свое творение.
— Кто знает, — говорит он себе, ощущая, что начинает создаваться новый комикс. — Кто знает, что здесь может случиться.
71.
— Здравствуйте, Ваше Святейшество! — в офисе понтимакса в соответствии с протоколом экстренных вызовов почти автоматически включаются изображение и голос Рудольфа фон Пфеллера.
— Ой! — испуганно воскликнул Иннокентиус, не ожидавший внезапного вторжения фигуры европеального председателя и только что склонившийся с крепко зажатыми в руках ножом и вилкой над тарелкой,
