Средний возраст - Яна Александровна Верзун
Нина добавляет, что два месяца показались вечностью. Было лето. Дети разъехались: Андрей – учиться по обмену в Лондон, Ира – с бабушкой на море. Оставшись одна, Нина целыми днями лежала на диване и смотрела в окно. Приходили подруги, советовали обратиться в полицию. А зачем? Она знала, где муж – ночует в отеле, гуляет с дружками, может быть, спит с другой. Когда он вернулся, этот день Нина прекрасно помнит, Нина ничего ему не сказала. Спросила, хочет ли он есть, и пошла чистить картошку.
– Сколько мне было? Тридцать? Тридцать два? Выводы я сделала ближе к сорока пяти. Тогда Женя уже стал настоящим алкоголиком, вылечился, закончил отношения со своей подругой, с которой прожил полгода, – и вернулся домой.
Теперь тишина раздвигает стены, но детектив молчит. Нина говорит, что, возможно, никто никогда не узнает, что такое отношения. На самом деле. Конечно, ей хотелось считать мужа предателем. Она посвятила ему всю жизнь, родила и воспитала двоих детей, при этом сделала карьеру и научилась заботиться о себе сама. Конечно, она могла. И считала. Пик отчаяния привел Нину к гадалке: порча на фотографию мужа, деньги в конверте, любая удобная сумма, чувство вины, слезы, сигареты из куртки сына. Нина курила прямо на кухне, пепел падал в раковину, руки дрожали. Телефон разбудил следующим утром, сообщили, что Макаров Евгений Сергеевич доставлен в больницу номер три, дальше туман.
– И никакой анализ событий, даже спустя двадцать лет, не может быть объективным. Я постоянно задавала себе вопрос: принять мужа обратно после измены и предательства – это слабость или мудрость? Как все женщины, я понимаю силу самообмана. Мне так хотелось верить, что всё это неправда, что всего этого не было, но, просыпаясь с ним каждое утро, я смотрела в лицо врагу. Я больше не видела человека, за которого когда-то вышла замуж и которому родила детей. Потребовались годы, чтобы принять Женю снова. После всего. Я простила тогда, когда он перестал просить прощения. Помню, как он сказал: «Проще сдохнуть, чем жить с этой виной, Нина». Я простила, через три недели он умер.
Нина отворачивается. Детектив отпивает холодный чай и предлагает принести горячего. Плечо Нины слегка подрагивает. На кухне детектив включает чайник, раскладывает лимон на деревянной досточке с вырезанными буквами «Любимой маме», насыпает бублики в тарелку, по краям которой растут бледно-розовые цветы. За окном – балкон. На балконе – пустая пепельница, стул, стремянка, коробка, в которой жил телевизор LG. Чайник дребезжит и подпрыгивает. Пар из носика поднимается вверх по стене.
В гостиной пусто. Детектив ставит чайник на стол и садится на диван. Он успевает прочитать название каждой книги в шкафу, пока ждет. Нина возвращается со словами:
– Когда я думаю об этом времени, я совсем не могу вспомнить, где были дети.
Я помню, куда ходила, помню подруг и запахи духов, но в этих воспоминаниях нет детей. Видели ли они меня, похожую на привидение? Понимали, что происходит? Наверное, будь у меня ответы на эти вопросы, я смогла бы вам помочь. Если Андрей ушел из дома, я бы советовала вам перестать его искать. Он вернется. Вопрос в другом – сможет ли Оля найти в себе силы дождаться?
Детектив высказывает свою версию: Оля хочет найти мужа, потому что ощущает реальную опасность. Жизни и здоровью мужа, а не гипотетический страх остаться одной. Ведь не стала бы она тратить деньги на услуги детектива, если бы ощущала тревогу только за будущее брака. Нина снова пожимает плечами и говорит, что Ольге пойдет на пользу посмотреть на мужа со стороны. В конце концов, ей давно пора заняться собой! Женщина с прекрасным образованием сидит дома – чтобы что?
Звонит телефон – домашний. Нина идет на зов и несколько минут прижимает телефон к голове, вытирая тыльной стороной ладони пятно с зеркала. Потом смеется и говорит, что согласна. Просит продиктовать адрес и записывает в записную книжку. Некрасова сорок четыре. Двадцать второе число. Десять ноль-ноль. Нина спрашивает в трубку: может, ей тоже стоит записаться, и снова несколько минут слушает. За это время зеркало становится чистым. Положив трубку, Нина смотрится в него, то прижимая уши к голове, то отпуская. Она говорит, что будет рада любым новостям про Андрея, и детектив еще раз уточняет, действительно ли она не знает, где он. Нина не знает. Правда не знает. Сын звонил ей в начале мая, тогда он сказал, что собирается в деловую поездку, в Дубай. Больше Андрей не выходил на связь.
Нина говорит, что безвыходных ситуаций не бывает.
Андрей вернется.
– Вопрос в том, чтобы возвращение следовало за выводами, а не наоборот. Вам наверняка интересно, о каких выводах я говорю. Если бы Оля попросила моего совета, я бы сказала: «Занимайся своей жизнью, не оглядывайся назад, не ищи одобрения мужа, он понятия не имеет, чем ты занимаешься». Мой Женя, когда мы собирали родных на праздники, всегда находил мою руку в толпе, брал в свою и говорил: «Ниночка, не суетись, давай потанцуем или выпьем вина», – тогда я останавливалась и думала: как же важно уметь видеть себя в толпе, подумать о своих желаниях, а не о том, достаточно ли на столе салфеток. «Ниночка, не суетись» – моя мантра.
Ниночка не суетится. Она смотрит на часы: через полчаса она наберет горячую ванну, добавит английской соли (помогает при болях в суставах), зажжет свечи. После натрет спину и колени гелем, поставит пластинку, попьет чай. Детектив не будет задерживаться и задает последний вопрос: когда Нина в последний раз видела Ольгу. Нина отвечает когда. Тогда же, когда видела и его, детектива, – на дне рождения Андрея, двадцать первого апреля. Теперь она вспомнила. Они ведь встречались во дворе дома Андрея!
– Я запомнила ваше
