Библиотека счастливых - Кали Кейс

– Только если вы переоденетесь рождественским дедом. Я возьму для вас напрокат костюм, длинную бороду, заплечную корзину и колокольчик. И оленя, которого вы можете назвать Кунь-Аман, и он будет везде ходить за вами по пятам. Договорились?

– Да что же я, в конце концов, вам сделал плохого?

– Какой вы скучный. Ну ладно, тогда пообещайте, что будете сидеть спокойно, не станете кидаться картофельным пюре и запускать через стол индейку.

– Вы прекрасно знаете, что кидаться едой – не по моей части, это я предоставлю Вивианне.

– Что правда – то правда. Вы всего лишь сыплете соль в кофе и говорите гадости! Леонар! Если увидите где-нибудь здесь Камиллу, скажите ей, пожалуйста, что я хочу ее видеть.

– Конечно, скажу, Люси. Я уверен, что с ней все в порядке, она только с виду нежный цветочек, а на самом деле упрямая. Насколько я понял, в этом году мы достойно отпразднуем Рождество, в полном составе…

– Это тонкий намек на возможный приезд моего «почти что» мужа?

– Я стараюсь с вами ладить, так сделайте хотя бы шаг мне навстречу!

Я улыбаюсь ему, меня трогает его попытка тактично заговорить на эту тему, даже если я до сих пор так и не знаю, что думать о возможности нашей встречи.

– Не знаю, надо ли ему приезжать… Не знаю, готова ли к очной ставке с ним.

– Если ваша встреча представляется вам очной ставкой, наверное, еще рановато встречаться. Единственный вопрос, который вам надо себе задать, – обрадуетесь ли вы ему? Закройте глаза и представьте себе, что он стоит перед вами. Вы улыбаетесь или плачете?

– Несомненно, и то и другое понемножку.

– Живописцы учатся смешивать краски…

– Я просто не знаю, способна ли еще чему-то такому научиться.

– Я уверен, что да.

Леонар окидывает меня пристальным и доброжелательным взглядом и уходит по своим делам, а я, улыбаясь, иду варить себе кофе. Как раз наливаю его в чашку, обдумывая последние слова Леонара, когда влетает буйнопомешанная Вивианна. Она яростно размахивает руками и похожа в своем розовом пуховике на фламинго, нюхнувшего кокаина. Да нет, я никогда не видела розовых фламинго-кокаинистов, но мне кажется, это должно выглядеть примерно так.

– Поверить не могу! – вопит она. – Эта мерзкая тварь сняла мою лавку! Там сейчас идут работы, и вскоре в центре крепости должен открыться большой магазин! На моем месте!

– Что? Уже? Они даром времени не теряли. А ты знаешь, что там будет за магазин?

– Нет, окна занавешены, но видно, что большой. Управляющие заняли и весь соседний супермаркет. Знаешь, о чем это говорит?

Я мотаю головой.

– Что мой бывший муж был в курсе и все подстроил так, чтобы я поскорее свалила! Он не продлил мне аренду, потому что хотел срубить деньжат, сдав помещение новым торговцам!

Я озираюсь кругом, проверяя, сможет ли Вивианна до чего-нибудь такого дотянуться – мне не хочется, чтобы она окатила меня кофе, сидром или энергетиком. Обещаю себе удвоить бдительность и проследить, чтобы она не посылала Марку писем и посылок – а то с нее станется. Нас прерывает звонок, я вытаскиваю из кармана мобильник и вижу незнакомый номер. Извинившись перед Вивианной, принимаю звонок, скользнув пальцем по экрану.

– Добрый день.

– Добрый день, я звоню из больницы, это «Малуиньер»? Здесь живут Люси и Леонар?

У меня сердце замирает. Быстро оглядываюсь и пересчитываю всех: из библиотеки доносится ворчание Леонара, Вивианна стоит передо мной и продолжает беспорядочно размахивать руками, мама в коридоре, только что бросила мячик Шиши. А значит, все живы и дома! Кто же тогда в больнице, и чего они от меня хотят? За вопросом следует пугающее молчание, и я уже места себе не нахожу, не могу дождаться, чтобы врачиха или медсестра, которая мне звонит, сказала, в чем дело.

– Несколько часов назад к нам поступила девушка по имени Камилла Паскье. В ее бумажнике мы нашли листок с вашим номером телефона, и Камилла попросила вам позвонить.

Я припоминаю, что действительно записала свой телефон на бумажке и дала ее девушке, попросив связаться со мной в случае необходимости. Вот он и настал, этот случай, и меня вот-вот хватит удар. Камилла. В больнице. Я представляю себе всякие ужасы. Камиллу сбил грузовик-тяжеловоз. На Камиллу напали, ее изнасиловали, у нее нет рук (почему я об этом подумала?), Камилла утонула, решив искупаться при температуре плюс два – нет, это больше похоже на меня. Камилла страдает. Она там совсем одна.

– Я… Да, спасибо, что позвонили. А в чем дело? Что с Камиллой? Как она себя чувствует?

Пожалуйста, скажите мне, что ничего страшного. Увидев мое перепуганное лицо, Вивианна быстро созывает всех домашних в кухню. Леонар пристраивается ко мне справа, пытаясь что-нибудь расслышать, мама прилипает к моей спине, налезая на старого ворчуна, и тоже ловит слова врача, а Вивианна, наморщив лоб, сосредоточенно смотрит на мой телефон, как будто это позволит ей услышать, что говорит моя собеседница. Само собой, это не помогает.

– Ей уже лучше, но ночью у нее был badtrip, вероятно, после того, как она курила марихуану. Сейчас все прошло. Вы ее мама? Вы можете за ней приехать?

Знаю, врать нехорошо, но я побоялась сказать, что это не так – а вдруг она тогда оставит Камиллу одну? После секундной паузы я, собравшись с силами, тихо, но, надеюсь, убедительно отвечаю:

– Да. Да-да, это я.

Что это на меня нашло? Я точно не спятила? Закончив разговор, мысленно ругаю себя последними словами, а потом объявляю аврал.

– Мама и Вивианна, вы приводите в порядок кабинет на третьем этаже, чтобы там можно было жить. Надо поставить туда кровать. А мы с Леонаром едем в больницу за Камиллой. Договорились?

Все согласны и тут же бросаются выполнять.

Когда мы вместе с медсестрой входим в палату, Камилла нас ждет уже одетая, с рюкзаком на спине. У меня душа переворачивается, когда я вижу, как она сидит на больничной койке, и я, не удержавшись, бросаюсь к девушке и обнимаю. Глажу ее по голове и шепчу на ушко:

– Камилла, как же ты меня напугала.

Я чувствую, как в первое мгновение она напрягается, будто инстинктивно защищаясь, но тут же прижимается ко мне, расслабляется, роняет голову мне на плечо. Вздрагивает, как будто старается не заплакать, потом робко поднимает голову:

– Мне так жаль. Можно ехать домой?

«Домой». Одного этого слова достаточно, чтобы я заулыбалась, чтобы мне стало тепло и легко. Если Камилла воспринимает «Малуиньер» как свое новое жилье,