Странные звери Китая - Янь Гэ
— Все убитые звери — здесь, — сказала Чэнь Нянь.
Она закрыла альбом и с глухим стуком бросила его на стол. Там он и остался лежать — пухлый, как какая-нибудь энциклопедия.
— Я читала твои рассказы. — Чэнь Нянь сделала глоток чая. — Надо бы тебе и о нас написать.
— Напишу. — Я едва удержалась, чтобы не всхлипнуть.
* * *
В тот вечер за ужином я сидела, низко склонив голову над тарелкой: боялась увидеть лицо Чжун Жэня на экране телевизора. Он не появился, и Чэнь Нянь улыбнулась мне, когда я вздохнула с облегчением. Слава богу — наконец-то унялся!
Чжу Хуай заметила выражение моего лица и наклонилась ко мне:
— Что с тобой?
— Она просто счастлива, — сказала Чэнь Нянь. — Теперь ей можно покинуть это ужасное место и снова пить и бегать по вечеринкам.
— Ты уходишь? — Чжу Хуай удивленно уставилась на меня.
По ее щекам покатились слезы.
Чэнь Нянь притянула ее к себе, обняла и стала утешать, не сводя при этом глаз с меня и морща лоб.
— Так бестактно с ее стороны. Наши дети слишком долго живут рядом с человеческими женщинами, вот и приучаются хныкать.
Я покраснела и выдавила из себя дежурную улыбку.
— Конечно, ты не хочешь, чтобы она уходила. — Чэнь Нянь потрепала Чжу Хуай по голове. — Я тебя не виню. Когда ты была еще совсем маленьким деревцем, о тебе заботилась ее мать. — Она погладила Чжу Хуай по лицу. — Вы столько времени провели вместе, что ты даже стала похожа на нее. Она так заботливо ухаживала за всеми вами. Как жаль, что только ты одна и выжила.
Я застыла, не сводя глаз с маленького зверя. А она так же в упор смотрела на меня блестящими от слез глазами.
Мамино лицо.
По спине у меня вдруг потекла струйка холодного пота.
* * *
В ту ночь я не могла заснуть. Сидела в расслабленной позе у окна и смотрела на темные силуэты деревьев во дворе. Вдали небо освещали огни города, словно прожектора. Единственное, что можно было разглядеть ясно, — цветущую сливу у грядки, где росли звериные деревца. Моя мама посадила это дерево своими руками. И Чэнь Нянь тоже была тогда с ней. Она сказала: «Я позабочусь об этой сливе за тебя».
Моя мать умерла в этом храме, а сливовое дерево все так же стояло и тянулось ввысь.
Вдруг откуда-то донеслись рыдания, а затем мучительный стон — будто вой раненого зверя. Ладони у меня сделались влажными от пота.
Крик повторился.
Это была не галлюцинация. Теперь они становились все громче, эти крики и стоны, — они звенели в воздухе вокруг, словно голоса хора, поющего священные гимны.
Самые громкие вопли доносились из комнаты Чэнь Нянь.
Я вскочила и босиком побежала к ней. Цветущие звери столпились перед ее дверью. Все они были одеты в белое, синие отметины на коже светились в темноте сквозь одежду. Я слышала, как Чэнь Нянь вскрикнула от боли, и голос у нее оборвался.
Я шагнула сквозь толпу зверей, которые меня словно бы не замечали. Дрожа, они опустились на колени и все разом издали пронзительный вопль.
Как только я увидела Чэнь Нянь, я поняла, что она умирает.
Она лежала в постели, и глаза у нее были пустые, глубоко запавшие. Из ее груди один за другим вырывались крики. Тело было все в блестящих черных полумесяцах, а кожа стала совсем прозрачной, трескалась и сползала лоскутами. Из трещин выползали жирные черви толщиной с мой большой палец. Белоснежные, совершенно гладкие, они медленно ползли по ее телу.
Цветущие звери стояли вокруг, придерживая ее корчащееся тело, и по лицам у них текли слезы.
Увидев все это, я выбежала во двор, согнулась, и меня стало рвать.
* * *
Наутро я ушла из Храма Древностей. Чжу Хуай провожала меня. Лицо у нее было бледное, но она шагала за мной с таким видом, будто ничего не случилось. Мы молча прошли через задний двор в большой зал, а затем наружу.
Поколебавшись, Чжу Хуай взяла меня за руку.
— Чэнь Нянь вчера умерла, — сказала она.
— Знаю, — кивнула я.
Шестипалая рука Чжу Хуай была холодной, как лед, а синие отметины на запястье словно бы потемнели.
Я невольно отпрянула, будто от удара током, и шагнула в дверь мимо какого-то благочестивого паломника. Обернувшись, я увидела снежно-белого Цветущего Будду, тянущегося к небу подобно дереву.
Чжу Хуай хмуро улыбнулась мне.
— До свидания, — сказала она.
Я поехала домой на такси. Была поздняя весна, солнце сияло, и мне казалось, что я наконец-то очнулась от кошмара.
Так было, пока я не добралась до двери своего дома: возле нее сидел Чжун Лян, похожий на детектива в штатском или, скорее, на торговца людьми. Под глазами у него были темные круги, как у панды, и он курил. Вокруг все было усеяно окурками. Я развернулась и бросилась бежать, словно увидела привидение, но он был гораздо проворнее. В несколько секунд он догнал меня и схватил за руку.
— Пусти! — крикнула я. — Мне нужно поспать. Твой дядя наконец оставил меня в покое, так не говори, что ты тоже сошел с ума.
— Дядя умер… — Его губы были у самого моего уха, и я почувствовала его горячее дыхание на своей ледяной щеке.
* * *
Чжун Лян потащил меня на похороны. В честь такого известного ювелира зал был украшен богато, словно во дворце, и сквозь него шли нескончаемые потоки людей. Я чувствовала себя желтой и сморщенной, как прошлогодний сельдерей.
Чжун Лян заставил меня встать прямо перед черно-белой фотографией его дяди. На ней Чжун Жэнь выглядел успешным человеком, из тех, кто шагает по жизни беззаботно, с легкостью устраняя несовершенства мира. Только тут я заметила, что он красив — у него была импозантная внешность ученого. Я трижды отвесила низкий поклон.
Сестра Чжун Жэня встретила меня с надменностью королевы.
— Итак, вы и есть та девушка, за которой мой младший брат гонялся все это время. — Она изучающе прищурилась на меня, и я молча выдержала ее взгляд. Наконец она вздохнула: — Жалко, что он так и не женился…
У меня волосы на голове зашевелились. Неужели она будет пытаться
