Сомнительные активы - Лика Белая
Когда последний звук затих, он снял наушники. Его взгляд встретился с ее взглядом. Он ждал вердикта. Не продюсера, а того единственного человека, который видел его и на дне, и в ярости, и сейчас — в этой странной, холодной ясности.
— Ну? — одним словом выдохнул он.
Алиса медленно кивнула. Не как начальник, одобряющий подчиненного. Как равный, признающий право другого на свой путь.
— Продолжай в том же духе, — сказала она тихо. — Ты нашел свой звук.
На прощание она провела рукой по корпусу того самого синтезатора — легкое, почти невесомое прикосновение, словно отмечая его важность. — Репетиция в пятницу в два. Не опаздывайте.
Дверь закрылась за ней. Тишина, которую она оставила за собой, была иной — не давящей, а заряженной.
***
Ее нарушил резкий звук мессенджера. Лена вздрогнула, Иван медленно потянулся к телефону, не прерывая прослушивания только что сведенного фрагмента.
— Курьерская служба "Империал" запрашивает подтверждение адреса. Доставка, — прочитал он вслух, и в его глазах мелькнуло легкое раздражение, быстро погасшее.
"Империал" обслуживал исключительно его отца. Всего полчаса назад визит Алисы оставил после себя ощущение хрупкого, но прочного равновесия. Теперь это равновесие проверяли на прочность.
Через двадцать минут в студии стоял молодой человек в безупречной униформе. В руках он держал плоский черный конверт из плотной, дорогой бумаги с тисненым логотипом холдинга "Орфей".
Иван подписал планшет, взял конверт. Разрыв конверта сопровождался громким, почти вызывающим шелестом. Внутри лежал не привычный юридический документ, а элегантный кожаный футляр. В бархатном ложементе покоилась черная карта с серебряным чипом и лаконичной надписью: "Аудио Девелопмент. Сертификат на оборудование".
Сумма с пятью нулями заставила воздух в студии стать гуще.
— Ничего себе, — свистнула Лена. — Папочка не скупится.
Из конверта выпала визитка отца. Каллиграфическая подпись и единственная фраза: "Для соответствия профессиональным стандартам. Выбор согласовать с Марком."
Лена фыркнула:
— Ну что ж, поздравляю. Марк — это ведь тот самый бухгалтер, что считает расходы на канцелярию? Теперь он будет выбирать твои микрофоны. Ирония просто божественная.
Первый импульс был яростным и простым — швырнуть футляр в мусорный бак, стоявший в углу. Сделать это красиво, демонстративно, чтобы Лена оценила. Старый Иван так бы и поступил. Его пальцы даже сжали футляр, суставы побелели.
Но... он не стал.
Вместо этого он медленно повертел футляр в руках, ощущая его вес. Оборудование... Тот самый ручной компрессор, о котором он мечтал. Пара ламповых микрофонов, которые вытянули бы вокал, придав ему ту самую бархатистую глубину. Это были не просто вещи. Это были инструменты. Его инструменты.
— Ирония в том, — тихо сказал Иван, глядя не на Лену, а на карту в своих руках, — что Марк из бухгалтерии не отличит Neumann от китайского подвала. Он будет смотреть на прайс-лист и одобрит самое дорогое, что посчитает «соответствующим стандартам».
Он поднял взгляд на Лену, и в его глазах не было ни злости, ни вызова. Только холодный расчет.
— А самое дорогое, — продолжил он, — как раз то, что нам и нужно. Мы составим список. Не из того, что «достаточно хорошо». А из того, что действительно необходимо для студии мирового уровня. Пусть Марк его утверждает. Мы просто поможем ему принять... правильное финансовое решение.
Он не швырнул вызов. Он его переиграл. Сделка была не в деньгах, а в контроле. И Иван только что нашел лазейку.
Лена наблюдала за ним, и на ее лице медленно расплылась улыбка, на этот раз без тени сарказма.
— Теперь да, — Лена удовлетворенно развернула леденец. — Теперь с тобой можно иметь дело. Злость — это по-детски. А вот холодная голова... Папаша невольно тебя вооружил лучше любого курса менеджмента.
Иван уже повернулся к пульту, всем видом демонстрируя, что разговор окончен.Он надел наушники, его пальцы лежали на клавишах.
Но сегодня концентрация давалась сложнее. Мысленно он возвращался к визиту Алисы. К тому, как она стояла у стойки, слушая его трек. Он впервые заметил, что, погружаясь в музыку, она слегка наклоняла голову, а ее пальцы непроизвольно повторяли ритм, едва заметно постукивая по собственному локтю. Эта маленькая, неосознанная деталь казалась таким контрастом ее обычной безупречной сдержанности. Будто где-то глубоко внутри скрывался другой человек — тот, кто мог откликаться на ритм, а не только на цифры в отчете.
И еще — тот самый тонкий кожаный ремешок на ее запястье. Он даже не был похож на украшение, какая-то чужеродная деталь в её идеальном образе. Он был старый, потертый на краях. Иван поймал себя на мысли, что пытается представить, откуда он у неё появился, почему она носит его, не снимая. Эта вещь была частью ее личной истории, не имеющей отношения к графикам и контрактам. Раньше он видел в ней только продюсера, функцию, идеально отлаженный механизм. Теперь же механизм обретал неуловимые, человеческие черты, и это заставляло его смотреть на их общее дело иначе, с какой-то новой, странной ответственностью.
В звуке, что полился из мониторов, не было ни злости, ни протеста. Лишь абсолютный контроль над каждой частотой. Он не принимал вызов и не объявлял войну. Теперь он просто делал свою работу, используя все доступные ресурсы.
Глава 25. Трещина в стекле
Офис «Рейн Консалтинг» после полуночи превращался в подобие нервного узла — место, где сходились все нити управления, все тревоги и все надежды. За стеклянными стенами темнела спящая Москва, а внутри царила иллюзия бессмертия, подпитываемая кофеином и упрямством.
Алиса провела ладонью по идеально гладкой поверхности стола, ощущая под пальцами приятную прохладу. Этот стол был ее островом стабильности в мире, который трещал по швам. Всего через тридцать шесть часов должен был состояться совет директоров «Система-Холд», где решалась судьба не только этого контракта, но и всего ее агентства. Провал означал бы не просто потерю денег — это стало бы сигналом для рынка: «Рейн Консалтинг» не тянет проекты высшей лиги.
Она потянулась к керамической кружке — не фирменной посуде для клиентов, а простой белой, без единой черточки, подарку Кати на прошлое Рождество. «Чтобы ты иногда вспоминала, что кофе может быть просто кофе, а не топливом», — сказала тогда Катя. Алиса не признавалась, что это ее тайный талисман.
Дверь в кабинет открылась,
