Рыжий кот Фута и затерянный домик в горах - Наги Симэно
Видимо, восемь лет назад он сотрудничал с кофейней, заключив контракт на размещение информации о ней на сайте, где он работает. Но не просто ради галочки: заведение ему искренне понравилось, и он от всего сердца захотел распространить информацию о нем как можно шире. Благодаря его дару убеждения владелец кофейни согласился на дополнительный пиар. Это дало свои плоды – количество посетителей возросло, и она стала популярной.
Но, видимо, эффект превзошел ожидания. Из-за чрезмерного спроса к кафе стали выстраиваться очереди, что вызвало возмущение соседей. Судя по записям в ежедневнике, Кодзабуро консультировал владельца кафе по всем вопросам – похоже, тот очень ему доверял.
В конце концов кофейню пришлось закрыть. И не потому, что посетителей было мало. Наоборот – из-за слишком большого потока клиентов владелец не справился. Вероятно, он работал в кофейне один, без наемного персонала. И дело жизни стало для него слишком тяжелой ношей.
Значит, вот с кем Кодзабуро желает повидаться, – с владельцем кофейни.
Наверное, он хочет перед ним извиниться. Конечно, тут бы отправиться к тому человеку и проследить за ним, чтобы найти подходящие слова из его повседневной болтовни. Обычно так коты-посланники и делают. Только вот сейчас ситуация чрезвычайная: покинуть гостевой дом невозможно. Придется искать решение на месте. Я напряг мозги.
Есть ли в доме кто-то подходящий на роль посланника в этой ситуации? Тут надо использовать свое чутье по полной. Когда я уже собрался спускаться, мой взгляд зацепил еще одну комнату.
В коридоре
На двери соседней с Кодзабуро комнаты висела табличка «Иней». Там остановились супруги Куниэда.
Стоя у двери, я понял, что оба постояльца внутри. С моим слухом и обонянием определить это – сущий пустяк. Но сколько я ни прислушивался, никаких разговоров из комнаты уловить мне не удалось. Спать легли, что ли?
Я уже собирался уходить, но замер на месте. До меня донеслись шуршание ткани, какое бывает, когда складывают одежду, и прочие звуки, сопровождающие распаковку вещей. Но не похоже, чтобы супруги неспешно читали книги и отдыхали. Будь это так, я ощутил бы спокойствие и радость, царящие в комнате. Вместо этого до меня доносилось лишь гнетущее напряжение.
Наверное, мои чувства так обострились из-за изоляции. Каждая шерстинка словно улавливала малейшее движение воздуха, малейшее изменение атмосферы вокруг.
Комната у лестницы напротив «Града» называется «Лепень», и ее себе взяла Фука. Оттуда я услышал лишь уютное сонное сопение. Я украдкой отправился к лестнице.
Снова в гостиной
В гостиной царила кромешная тьма. Конечно, с моим ночным зрением это не страшно, но…
– Уя-у, – странный невнятный звук вырвался сам собой. – Ты… Нечего подкрадываться!
И голос у меня дрожал вовсе не от страха. Просто я слишком задумался, вот и не заметил, как наткнулся на своего помощника. Все не могу привыкнуть видеть обитателя Синего мира здесь.
– Ну как там дела на втором этаже? – с любопытством спросил он. Мне понадобилось совсем чуть-чуть времени, чтобы унять дрожь.
– Мне много удалось узнать.
– Вот как? А посмотри-ка сюда.
Не обращая внимания на мое недовольство, он с сияющим видом поманил меня на кухню. Там он достал с полки шкафчика какую-то ткань и развернул ее.
– Что тебе напоминает этот узор?
– Клетчатый орнамент.
То были хорошо знакомые каждому перемежающиеся квадраты белого и коричневого цветов. Помощник помахал тканью в воздухе. Уж не принял ли он ее за гоночный флаг?
– В Японии такой узор называют «итимацу», – добавил я на всякий случай.
Мой собеседник кивнул и добавил:
– А мне он напомнил шахматную доску.
Он выжидающе посмотрел на меня, словно надеясь на одобрение. Это мне понравилось – так и подобает помощнику детектива.
– И впрямь…
Конечно, перед нами всего лишь пестрый кусок ткани. Но ведь это работа детектива и его помощника – искать зацепки повсюду и во всем сомневаться. Я так увлекся своей новой ролью, что и думать забыл об основной работе. Конечно, какой же детектив без знаковых предметов!
– Где шахматы – там «Алиса в Зазеркалье», а где она – там Шалтай-Болтай, – бодро, словно скороговорку, выдал помощник, демонстрируя свои выдающиеся способности. В «Алисе в Зазеркалье» повествование выстраивается подобно шахматной партии. И Шалтай-Болтай – важный герой этой книги.
– А где Шалтай-Болтай…
Помощник положил передо мной какую-то книжку. Видимо, с полки в гостиной.
– При чем тут это?
На страницах под короткими стихами были нарисованы простые черно-белые рисунки.
– «Сказки матушки Гусыни», – он гордо ткнул пальцем в название на обложке. Тут меня осенило. И как я раньше не заметил! Стишки из «Сказок матушки Гусыни» – наверняка код, в котором зашифрован порядок убийств. Вот и в «И никого не стало» использовалась считалка, что и дала название роману.
И Шалтай-Болтай также появляется в «Сказках матушки Гусыни». Вообще, это сборник старинных английских детских стишков. Детективам, где они используются в качестве шифра, нет числа, ведь звучат они порой очень многозначительно – за их беззаботным ритмом словно скрывается нечто загадочное и жуткое. Это придает истории особый шарм.
– И как, нашлось там подходящее стихотворение? – с волнением спросил я. До чего же надежный у меня помощник!
– Вот. Мне кажется, в этом может крыться подсказка.
На странице, которую передо мной открыл помощник, была нарисована фиалка и написано:
Март прохладный ветер шлет,
Апрель дождиком прольет,
А уж май смеется нам —
Все цветет и тут и там!
– Но про снег здесь ничего нет, – недовольно заметил я.
Помощник тут же парировал:
– Зато благодаря этому стишку я вспомнил другое английское стихотворение, – и тут же продекламировал мне японский перевод стихотворения «Месяцы»[6].
Январь засыпет все снегами,
Хрустит дорожка под ногами.
Февраль ведет дожди с собой,
И тают льдины под водой.
А в марте вихри вместо вьюг
Нарциссы пробудят вокруг.
В апреле – примулы в руках
И маргаритки на лугах.
Рождает май ягнят кудрявых,
Что скачут и резвятся в травах.
В июне лилии и розы
Благоухают словно грезы.
Июль дождями охлаждает,
Вареньем сладким угощает.
Созреют в августе поля,
В пшеничном золоте земля.
Сад полон фруктов в сентябре,
Но холодает на заре.
Октябрь фазанов в лес зовет,
Орехи белка соберет.
Ноябрь грустит в порывах ветра,
И листья
