Кладбище нерассказанных историй - Джулия Альварес

Лена, старшая сестра, похоже, была у них за главную.

– Давайте я покажу вам вашу комнату, – деловито сказала она.

Перла с озадаченным выражением лица взглянула на Тесоро. Она предполагала, что, как и в ее касите, они будут спать в одной постели. Но, с другой стороны, это же дом его родителей. Молодой паре придется подождать до свадьбы, прежде чем открыто спать вместе. Перла надеялась, что свадьба состоится скоро, так как у нее была задержка три месяца, а по утрам ее иногда тошнило. Она ждала, пока они устроятся в своей новой жизни, прежде чем рассказать об этом Тесоро. Она слышала, что некоторые мужчины сбегают, узнав, что их девушки находятся в положении.

Когда они с Филоменой входили в дом вслед за Леной, Перла услышала, как мать отметила:

– Они такие юные.

– Мами, не забывай, что они сильные девушки из кампо. Они умеют усердно работать.

Перла не придала значения этому комментарию. Ей было на что обратить внимание, пока Лена вела их по темному коридору, мимо семейных спален, в столовую и обратно, через кухню – кухня прямо в доме! – в патио, где была постирочная – с машиной для стирки! – и темная душная каморка с двумя крошечными окнами на уровне глаз, двухъярусной кроватью у стены, отдельно стоящим шкафом, полкой над раковиной и маленькой ванной комнаткой с туалетом и душем.

Лена указала на шкаф:

– Когда распакуетесь, просто возвращайтесь на кухню, и я покажу вам, где что лежит. Папи скоро вернется домой из своей farmacia[119], а он любит ужинать рано.

Она уже собиралась уходить, но вернулась.

– Чуть не забыла, – сказала она, открыв дверцу шкафа и достав два бежевых платья с белыми воротничками и манжетами. – Примерьте их. Если они великоваты, их можно ушить.

– У нас есть своя одежда, – впервые заговорила Филомена.

Перла внезапно притихла.

Лена склонила голову набок: она тоже начинала понимать. Эти девушки понятия не имели, что они новые служанки. Предыдущие служанки скрылись с деньгами и драгоценностями, которые их рассеянная мать оставила на туалетном столике.

Вернувшись в переднюю часть дома, Лена потребовала у брата объяснений в коридоре. Ее мать и сестры ждали папи в галерее, где было прохладнее.

– Что ты сказал этим девушкам?

Ее брат потянул себя за правое ухо, что всегда было признаком того, что он собирается солгать.

– Я сказал им правду, что мами нужна помощь.

– Что еще? – Как старшая, Лена была единственной из сестер, кто осмеливался перечить наследнику рода.

Как ему было отделить правду от лжи, которую он к ней приплел? И, ей-богу, правда была слишком сложной. Он сказал Перле, что любит ее; он женится на ней «когда-нибудь»; он пообещал, что младшая сможет пойти в школу в столице. Если отбросить все эти полуправды, полная правда заключалась в том, что он хотел секса без необходимости каждые выходные ездить в горы, пропуская веселые гулянки с друзьями. И мами действительно нуждалась в помощи. И у него действительно болело сердце за Перлу, за обеих сестер, за всех беззащитных и страдающих людей в целом.

– Лена, эти бедные девушки – сироты. Они беднее, чем папи в детстве. Им нужны деньги, хотя они и слишком горды, чтобы в этом признаться.

Лена подавила улыбку, глядя на своего очаровательного негодяя-брата, и направилась на кухню, чтобы сориентировать новых служанок.

Hacer de tripas corazón[120]

Узнав, что юная служанка носит сына Тесоро (УЗИ показало крошечную эрекцию – «О да! Он мачо даже в материнской утробе!»), дон Пепе настоял, чтобы Тесоро женился на ней. Его внук не должен родиться вне брака. Он сам был плодом увлечения своего отца молодой служанкой, которую в результате выгнали из дома. Они с матерью пережили несколько тяжелых лет, о которых дон Пепе вспоминал со слезами на глазах. Невинное дитя не должно расплачиваться за грехи родителей.

Как только ребенок родится, Тесоро сможет делать все, что ему заблагорассудится: развестись, улететь в Нуэва-Йорк, просрочить гостевую визу, жениться на девушке-гринго, завести детей, которые не будут переносить жаркого солнца и говорить на родном языке. Но этот ребенок, на которого дон Пепе заявлял права с куда большей горячностью, чем его собственный отец на него самого, этот первый внук будет воспитываться под его крышей и станет законным наследником маленького бизнеса, который дон Пепе всю жизнь выстраивал своим трудом.

Дон Пепе много лет надеялся и молился о внуках, которых называл mis nietos[121], как будто его дети ему их задолжали. Со временем стало очевидно, что дочери не доставят ему эту радость. Сейчас им было уже под тридцать, они были целомудренны, как монахини, и, да простит его Господь, невзрачны, как puré de papa[122]. К сожалению, вся красота досталась единственному мальчику в семье, который, судя по его замашкам плейбоя, никогда не остепенится. Его жена баловала их сына с самого первого дня. Тесоро, похоже, не слишком стремился удержаться на постоянной работе. У него и в мыслях не было зарабатывать себе на жизнь в поте лица, как будто к нему Библия не относилась. Он отказался работать в аптеке дона Пепе. Отказался получить профессию. Не интересовался ничем, кроме политики, которая позволяла ему изображать из себя важную шишку, пьянствовать и спать с кем попало. Но на последних выборах его партия проиграла, так что шансы Тесоро получить непыльную должность в правительстве испарились. Эль Норте, вероятно, лучший вариант: возможно, гринго заставят его остепениться.

Что касается матери его внука, то Перлу наверняка можно убедить, чтобы она позволила своему сыну воспитываться в семье, где у него будет больше возможностей. Молодая и красивая, она сможет начать жизнь заново. А если она захочет остаться в их доме со своей сестрой, которая оказалась гораздо трудолюбивее ее самой, тем лучше. Они обе помогали бы по хозяйству и с воспитанием мальчика.

– Вам даже не обязательно продолжать жить вместе, – наставлял Тесоро отец. – Ты можешь развестись там, гринго расторгают браки в мгновение ока.

Затею с Нуэва-Йорком финансировал папи, а поскольку кто платит за perico ripiao[123], тот и заказывает музыку, Тесоро был вынужден подчиниться. В знак того, что в связи с замужеством и ожиданием ребенка ее статус изменился, Перле разрешили перебраться в хозяйскую часть дома, в спальню Тесоро. Когда у нее вырос такой большой живот, что секс стал невозможен, Тесоро направился в комнату прислуги, где младшая сестра теперь спала одна. Что в этом плохого? Он думал о них как о двух версиях одного и того же