Пункт обмена печали на надежду. Что ты готов отдать за свои мечты? - Игорь Горный
– Да. Адрес скинь.
– Уже. Жду! Не вздумай проигнорить!
«Вот же легкий на подъем, – подумал Алекс. – Неудобно ведь сегодня, а не перенес, все на ходу решил».
В музыкальной жизни Ника словно не было преград. Он легко тасовал свои дела, чтобы находить время на хобби. Даже не так: Ник строил все свое расписание вокруг музыки, а не просто выделял кусочек свободного времени, чтобы поиграть на барабанах в студии или выступить в какой-нибудь забегаловке.
Алекс ему завидовал. Иногда с тоской листал соцсети Ника и исходил черной желчью. Он все ждал, когда друг женится, обрастет пивным пузом и претензиями жены, бросит играть и станет таким же скучным трудягой, как сам Алекс. Тогда они могли бы встретиться, поностальгировать о прошлом, посетовать, мол, как было классно и как жаль, что ничего не вышло.
Но Ник и не думал отказываться от любимого дела, и потому Алекс не находил в себе сил на встречу с ним. Просто не мог смотреть на человека, который жил так, как хотел, но не мог себе позволить Алекс.
«Но теперь-то все иначе, – подумал он. – Теперь у меня есть выбор».
Увидев скинутую геолокацию, Алекс хмыкнул – клуб «Мечта». Нику место с таким названием очень подходило.
Уже минут через 30 Алекс вышел из такси в центре города и оказался под неоново-розовой вывеской, где роль буквы «т» выполнял стилизованный коктейльный стакан с девушкой внутри. Как в бурлеске.
Алекс завис на мгновение.
«Когда я вообще последний раз был в клубе? Или хотя бы в кафешке?»
Но пальцы нащупали в кармане кошелек, в котором теперь лежали кое-какие деньги. Алекс успокоился и направился к двери.
Мрачный вышибала на входе оглядел парня с ног до головы и прогудел низким басом:
– Прости, парень, но у нас тут фейсконтроль.
Алекс замер, уставившись на него. Потом мельком оглядел себя и внутренне выругался.
Он ведь совсем об этом не подумал. Приперся в клуб в видавшей виды куртке, растянутом свитере в катышках, рабочих ботинках, которые уже чего только не повидали, и замызганных штанах. Давно не бритый, заросший, он, наверное, походил на бомжа.
В последние годы Алексу было плевать, как он выглядит. Свести бы концы с концами, отдать долги и как-то поднять Алиску на ноги – вот и все, о чем он думал. А на себя давно забил. Сто лет уже не покупал новую одежду, про парикмахерскую вообще не вспоминал. Его стригла дома сестра, по видеоурокам из YouTube, но и то редко. Алексу нравилось, когда челка прикрывала глаза, так ему было спокойнее. Потому-то его и прозвали Лешим, а не только из-за имени.
Мимо протиснулись две ярко накрашенные девушки в коротких курточках. Они косо глянули на Алекса, захихикали. Тот совсем смутился и собрался уже наврать что-нибудь Нику и уйти. Надо было хоть переодеться и причесаться. Но тут Ник выскочил, как черт из табакерки, из подвального коридорчика.
Он явно не сразу узнал Алекса. Пару мгновений вглядывался ошалело, потом налетел с объятиями и чуть не снес их обоих прямо на проезжую часть:
– Алекс! Тыщу лет тебя не видел!
Ник тоже здорово изменился со школьной скамьи. Только, наоборот, в лучшую сторону. В юности он был пухловат, носил очки и стеснялся веснушек и курчавых рыжих волос. Теперь же стал стройным подтянутым парнем. В ушах блестели серьги-кольца, на нижней губе был пирсинг. Черная рубашка с подвернутыми рукавами открывала до локтей жилистые руки. Короткие кудряшки он уложил воском и будто бы даже подкрасил глаза. Яркие, карие, они особенно выделялись на чисто выбритом лице. От Ника пахло кофе, коктейлями, женскими духами и весельем. И он источал ауру рок-звезды.
– Степа, это мой братан, его всегда без оплаты! – сообщил Ник мрачному вышибале на входе и потащил Алекса в «Мечту».
Упираться было уже поздно, и он послушно позволил увлечь себя вниз по полутемной лестнице в задымленный грохочущий зал, забитый народом настолько, будто был вечер бесплатных напитков.
– Садись во-о-он за тот столик, – показал Ник в полутемный угол. – Я мигом, только прихвачу нам выпить и закуски.
– Ты про какой столик? – не понял Алекс. – Тут все занято.
– Так я наших позвал! Герб пришел, Пистоль и еще кое-кто из моих друзяшек, они давно хотели с тобой познакомиться.
Всего «друзяшек» оказалось человек восемь. То ли они тут были с самого начала, то ли Ник их так быстро собрал. Скорее уж первое, и Алекс испытал неприятное чувство, будто он незваный гость на чужом празднике.
«Еще и в таком идиотском виде явился, – ругал он себя. – Ну о чем я думал? Надо было нормально договориться, встретиться где-то наедине. Может, в студии. Ник же писал, что снимает для репетиций подвальчик с хорошей звукоизоляцией».
И все же Алексу хватило смелости не слиться и подойти к столику. Недавно обретенная уверенность помогла перебороть страх.
«Главное, что я сделал сегодня шаг обратно к музыке, к мечте. И плевать, что они обо мне подумают».
– Алекс! – подскочил с кожаного диванчика грузный, начавший лысеть парень в сером спортивном костюме с белыми полосками. – Реально ты!
Он пожал руку Алекса и, притянув к себе, коротко, но с чувством обнял.
– Герб, ты, что ли? – удивился тот.
– Жирдяй он, а не Герб! – со смехом отозвался вставший с другой стороны стола долговязый Пистоль в оранжевой рубашке и черных джинсах. – Женушка раскормила. Пальцы смотри, как сосиски, по клавишам уже не попадает.
– Не завидуй, разведенка, – отозвался Глеб. – У меня счастливый брак!
Когда-то он был их клавишником. Худощавым парнем с длинными тонкими пальцами настоящего пианиста. Алекс уже и не помнил, откуда пошло прозвище Герб, зато точно помнил, почему самого младшего в их компании – теперь, похоже, самого высокого, – Павлика стали называть Пистолем.
Как-то в средних классах он стащил у отца пистолет-зажигалку и носился с ним по школе за своими недругами, вопя, что это настоящий ствол и он их убьет, если они к нему еще полезут. Скандал тогда был знатный, но пацаны Павлика зауважали.
В HUSKY он играл на бас-гитаре и неплохо пел для бэк-вокалиста. Голос у него был низкий, грубоватый, хорошо оттенявший тенор Алекса. И внешне он остался почти таким же, как раньше, только вытянулся лицом и телом, оквадратился челюстью и отрастил русые волосы до лопаток. Пожав
