Пункт обмена печали на надежду. Что ты готов отдать за свои мечты? - Игорь Горный
И вот Алекс снова стоял возле пункта обмена.
И теперь видавшее виды здание казалось ему самым подходящим для сути этого места.
«Потому что оно предназначается для таких же разрушенных людей, у которых внутри полно ненужного хлама», – подумал он.
Алекс окунулся в темноту, запах гари и металла. Хлама внутри заметно прибавилось, и Алекс, оказавшись у стойки, первым делом нашел глазами тот самый графин для водки, который жестом фокусника достал из-за его уха хозяин в прошлый раз.
Почему-то Алексу стало спокойнее при виде этого графина. Он поймал себя на мысли, что встревожился бы, не увидев его на месте.
«Только зачем он мне дался? Просто по привычке? Что за тупость – цепляться за боль».
Сегодня хозяин выглядел еще эффектней, чем в первую их встречу, даже будто стал моложавее. Безупречная седина, словно сияющий ореол, темный костюм-тройка, дорогой галстук, неизменный монокль со сверкающей золотой цепочкой и цепкий черный взгляд.
Но в этот раз Алекс сообразил, что было не так в его улыбке: улыбались только его губы, но не глаза. Но парню все равно стало приятно на душе, появилось ощущение, что его тут ждали, и все напряжение, все метания, что Алекс испытывал, стоя перед этой дверью, показались ему глупыми.
– Вечер добрый, – сказал он, не зная, с чего начать: поблагодарить или задать хотя бы один из вопросов, которые его мучили.
– Рад видеть вас снова, – произнес хозяин глубоким приятным голосом. – Вижу, наш прошлый обмен изменил вашу жизнь к лучшему. Я бесконечно этому рад. Позвольте осведомиться, могу ли я сделать для вас что-то еще?
Все вопросы мгновенно отпали. Как и сомнения.
Это было странное место, им управлял странный человек, который делал поистине странные вещи. Алекс это прекрасно понимал, но, похоже, не хотел знать, кто этот старик и почему он ему помогает. Главное, чтобы снова сработало.
Алекс судорожно выдохнул и затараторил, как мальчишка, впервые рассказывающий родителям о заветной мечте и очень боящийся, что они назовут это глупостью и откажут. Наверное, так он просил когда-то маму о гитаре.
– Я хочу вернуться к музыке. Я раньше играл в группе, пел, у меня хорошо получалось… Но потом эти проблемы… Я все бросил. А теперь вроде как жизнь налаживается, и я подумал, может, еще не совсем поздно… Но у меня уже возраст. И навыки подрастерял… И ребята разбежались давно. У кого семья, у кого работа. Не знаю, как я теперь сам… И глупо как-то все это начинать. Боюсь, что только впустую время потрачу. Я ведь уже не подросток…
Он продолжал этот полубессвязный монолог до тех пор, пока не понял, что задыхается и не может уже выговаривать слова целиком.
Хозяин слушал предельно внимательно, положив руки на стойку. Не отвлекаясь ни на протирание своей коллекции, ни на монокль, который до этого часто поправлял. Он не сводил с Алекса участливого взгляда и не перебивал ни словом, ни жестом, ни выражением лица.
В итоге Алекс прервался сам, смутившись.
– В общем, – сказал он, – я хочу избавиться от страха неудачи, от этих своих прежних провалов. Чтобы снова начать заниматься музыкой. И даже если не получится… Я все равно хочу, понимаете? Я этим дышу. Я все эти годы как будто провел где-то под темной водой, а теперь вынырнул наконец-то. И очень хочу остаться на поверхности. Снова видеть солнце.
– Конечно, я понимаю, – кивнул хозяин с улыбкой. – Что ж, давайте посмотрим, что я могу дать вам подходящего за страх неудачи, – он помолчал немного, заставив Алекса замереть натянутой струной. – Быть может, амбиции? Это вам подходит?
Алекс просиял, сердце заколотилось в груди как ненормальное. Будто вдохновленный Ник пробрался под ребра и со всей дури колотил по желудочкам вместо барабанов.
– Да, – выдохнул Алекс, подходит.
– Значит, вы согласны обменять свой страх неудачи на амбиции? – уточнил хозяин, словно это требовало особого подтверждения.
– Да, – кивнул Алекс.
И снова упустил из виду, как свершился фокус.
Хозяин протянул ладонь через стойку, щелкнул пальцами у груди Алекса, и словно бы прямо из воздуха в его руке появилась ярко-синяя тетрадь с измятыми страницами и строчками нот, зачеркнутыми с таким остервенением местами, что остались прорехи.
Алекс уставился на тетрадь во все глаза. Он хорошо ее помнил. И эти страницы, и эти записи, которые вычеркивал своей рукой, выплескивая злость и разочарование на самого себя.
После маминой смерти он какое-то время еще боролся, пытался цепляться за музыку. Но все, что Алекс в тот момент создавал, казалось ему полной чушью. А может, он нарочно себя в этом убедил, чтобы не так больно было бросать мечту.
Синей тетради давно уже не существовало, Алекс сжег ее в тот день, когда устроился работать на завод помощником токаря. Кремировал свою мечту в уличной бочке, разве что пепел не развеял. И когда огонь погас, Алекс как будто погас тоже.
Не давая себе отчета, он потянулся за тетрадью. Страшно захотелось в нее заглянуть, вспомнить, о чем же он тогда писал, какие проживал чувства.
«Вдруг все было не так уж и плохо?»
Он только сейчас понял, насколько жалел, что избавился от старых песен, которые так и не показал никому из группы. Раньше ему не хватало смелости себе в этом признаться, но теперь Алекс отчетливо понял: «Надо было просто закинуть тетрадь наверх вместе с гитарой, а не сжигать».
Синяя обложка выскользнула из-под пальцев. Алекс потянулся за ней через стойку, но его жест упредила ладонь хозяина, оказавшаяся неожиданно холодной и будто каменной. Алексу показалось, что это кусок мрамора, а не рука человека.
– Прошу прощения, – сказал хозяин с улыбкой, которой его губы снова не поделились с глазами, – но мы совершили обмен. Отныне ваш страх неудачи принадлежит мне, а вы совсем скоро сможете насладиться обретенными амбициями.
И снова Алекс, не в силах ни сказать, ни возразить ничего, молча зашагал к выходу. Будто машинка на пульте управления. Он успел заметить, что хозяин подошел к одному из книжных стеллажей и аккуратно поместил синюю тетрадь между какими-то журналами.
«Сколько же здесь вещей, – подумал Алекс, обходя резного медведя. – Если каждая – это чья-то беда или страх, то сколько же людей у него побывало?»
Едва он вышел за оранжевую дверь, как сразу набрал Ника.
– Привет, ты свободен вечером? Хочу приехать.
Глава 10
Разговоры о прошлом
-Ну наконец-то! –
