Сестра молчания - Мария Владимировна Воронова
Она думала, что никто не придет, но внезапно появились почти все сестры, с которыми она работала, обнимали ее и поздравляли так тепло и искренне, что Катя чуть не прослезилась, и сделалось очень стыдно за скромный кулек конфет.
Устроились вокруг преподавательского стола, длинного и узкого, и Катю посадили во главу, отчего она совсем сконфузилась.
– Ладно, ладно, тихоня! – смеялись сестры. – Не смущайся!
– Молодец, что пришла, – сказала Татьяна Павловна, поднимая чашку на манер бокала, – равняйтесь, девочки, на Катю. Такая важная стала дама, а не зазналась! Жаль нам тебя потерять, конечно, но ты правильно сделала, что уволилась. Когда жена начальника клиник работает простой сестрой, это для всех неудобно. Тебе слова в простоте нельзя было бы сказать, чтобы не прослыть барыней, а нам тоже не расслабиться… Ведь у жены от мужа секретов нет!
Начались расспросы, впрочем, касались они в основном внешней стороны дела. Как делал предложение, была ли свадьба, кого приглашали, шила ли Катя платье, и, самое главное, покажи наконец кольцо!
На эти вопросы Катя могла отвечать, почти не кривя душой. Александр Николаевич сделал предложение внезапно, когда она меньше всего этого ждала, они просто расписались в загсе в присутствии одной Тамары Петровны, и одета она была точно так же, как сейчас. Про кольца просто забыли.
Правдоподобие придавало этому вранью какой-то оттенок бесстыдства, и Катя была рада, когда товарки оставили ее в покое и переключились на воспоминания о собственных свадьбах. Только Татьяна Павловна выходила замуж до революции, со старорежимной пышностью, а остальные никто не получил той сказочной церемонии, о которой мечталось в детстве. Даже Элеонора Сергеевна загрустила, припомнив, как они с Воиновым сбегали в загс между операциями.
– Буквально расписались, пока подавали следующего больного, – мечтательно улыбнулась она, – иначе неизвестно, когда бы нам удалось выкроить свободный день, чтобы ни он ни я не дежурили.
– Толку-то во всех этих обрядах, – решительно заявила Любочка, еще незамужняя, – пережиток прошлого.
– Конечно, – кивнула Элеонора Сергеевна, – главное, выходить замуж по любви и с легким сердцем.
– Ах, дорогие мои, не знаю… – протянула Татьяна Павловна, – все эти пустячные хлопоты, они, конечно, ни на что не влияли, но, знаете ли, придавали жизни смысл. Сначала подружек замуж выдаешь, потом сама готовишься… Шьешь платье, а сердце обмирает, каково оно будет? И радостно, и страшно…
Катя сидела ни жива ни мертва. Она не имела права на все эти ласковые слова, на радость и сочувствие, на по-доброму ехидные замечания, что после свадьбы Стенбок, конечно, не стал похож на человека, но все-таки теперь напоминает каменного гостя самую чуточку поменьше. Впервые она на собственной шкуре прочувствовала, что «запутаться в паутине лжи» – это не красивая избитая метафора, а совершенно конкретное и очень неприятное состояние. Тонкая паутина, а держит крепко, не выпутаешься. И не оправдаешься перед собой, что это все ради спасения жизни и никому не причиняет вреда, значит, оправдано.
Стало еще горше, когда Татьяна Павловна принялась хвалить Катю. И работала-то она прекрасно, и с коллегами находила общий язык, и хирурги всегда были ею довольны. Настоящий бриллиант, жалко было потерять. Но все понимают, что жена такого высокопоставленного человека должна полностью посвятить себя семье. «А то бегал как дикий, везде неполадки искал, а сейчас домашнего борща поест и успокоится».
В ответ Катя только шептала: «Спасибо, но я не знаю, как у нас все сложится».
– Да сложится, сложится, не переживай! – сказала Татьяна Павловна. – Он же от тебя без ума, это сразу было понятно!
Катя потупилась.
– Да не красней! Дело-то житейское! Ты думаешь, мы бы тогда так легко с этими несчастными окнами отделались, если бы он тебя не увидел? – засмеялась Татьяна Павловна. – Получили бы по первое число! Но слава богу, Стенбока сразила стрела Амура и в полную силу он орать уже не мог!
Катя попыталась рассмеяться вместе со всеми. Неужели ей тогда не померещился тот особенный взгляд Александра Николаевича? И неужели этот взгляд, холодный, пронизывающий, даже неприязненный, со стороны казался проявлением любви? Нет, нет, это просто невозможно! Стенбок серьезный человек, умный и ответственный, он ни за что не влюбился бы в простую медсестру, не самую красивую даже среди присутствующих… Господи, какая глупость! Если бы он влюбился, то так бы честно и сказал сразу. На плечах Александра Николаевича вся клиническая работа академии, у него просто нет времени на любовные томления и прочие охи-вздохи!
Татьяна Павловна говорит это, потому что хочет казаться очень проницательной и мудрой, вот и все. Не стоит обращать внимания.
Конфеты почти все исчезли, но Любочку все равно послали к титану за новой порцией кипятка, и, глядя на добрые улыбающиеся лица, Катя поняла, что нескоро еще найдет благовидный предлог, чтоб уйти.
Вдруг дверь аудитории распахнулась, и на пороге появился Стенбок, тяжелой поступью и суровым взглядом действительно напомнивший Кате каменного гостя.
– Так, – сказал он голосом неумолимого командора, – что здесь происходит?
– Всего лишь запоздалый девичник, Александр Николаевич, вашей, между прочим, супруги, – засмеялась Татьяна Павловна, – рабочее время кончилось, имеем право.
Он кивнул и посмотрел на Катю таким ледяным взглядом, что она поежилась.
– Всегда поражался женской способности по любому поводу немедленно пить чай, – процедил он.
– А лучше мужская немедленно пить водку? – фыркнула дерзкая Любочка, входя с полным чайником. – Осторожно, Александр Николаевич, не обожгитесь.
Стенбок отступил и помог Любочке поставить тяжелый чайник на стол.
– Что ж, раз законных оснований прекратить это у меня нет, разрешите откланяться.
– Стойте, стойте, Александр Николаевич, – Татьяна Павловна поднялась и взяла его за локоть, – садитесь с нами.
– На каком основании? Я ведь не девица.
– А наш девичник плавно перейдет в свадьбу! Давайте, давайте!
Катя сидела ни жива ни мертва, не зная, как прийти ему на помощь. Какой предлог, какое вранье защитит его от напора Татьяны Павловны?
– Право… – начал Стенбок.
– Нет уж, мы вас так просто не выпустим! Рабочее время кончилось и у вас! Садитесь! Катя сказала, что вы не праздновали, так вот и сыграем свадебку!
– Вы слишком много себе позволяете, дорогая Татьяна Павловна, но, черт возьми, почему бы и нет? – вдруг сказал Стенбок.
Катя оглянуться не успела, как рядом с нею поставили табуретку и усадили Александра Николаевича. Теперь они были как настоящие жених с невестой на деревенской свадьбе, сидели в торце стола рядышком, соприкасаясь плечами.
Любочка проворно достала жениху чашку, налила заварки и кипятку, пододвинула блюдечко с остатками конфет. Катя улыбнулась ей. Расторопная Любочка ей нравилась,
